Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 117 – Юрий Молчан

Враг вырос перед ним, словно из-под земли. Смерил презрительным взглядом, бросил:

— Подлая тварь! Ты предал Артанию! Предал наших парней и тцара!! Умри же!

Он вскинул громадный топор для смертельного удара. Но не успел. Сквозь застилающий взор туман Каргот смутно видел, как женский силуэт у него за спиной двумя руками обрушил артанину топор на голову. Лезвие с хрустом вошло в череп. Воин завалился на бок. На траву потекла черно-красная кровь, собираясь в маленькое озерцо.

Каргота сковал могильный холод. Острая боль, словно копьем, пронзила все тело. «Это конец...», - была его последняя мысль. Прощай, Илуана…! Мир стремительно погрузился во тьму.

Он пришел в себя от мерного плеска весла по воде. Сначала увидел сплошную тьму, слегка подсвеченную снизу багровым, словно где-то там пылает огонь. Поняв, что может чувствовать руки, ноги, и все тело, оперся и сел на деревянный пол.

Голова кружится, в ушах стоит тихий звон. Довлеет странное и очень необычное чувство, будто все тело из воздуха — руки непривычно легкие, чего никогда не замечал раньше. Перед собой Каргот узрел фигуру высокого человека. Стоя к артанину спиной, он правит лодкой, поочередно гребя единственным веслом, медленно перенося с одной стороны лодки на другую. Перевозчик, понял Каргот, ощущая ледяные мурашки по всему телу. Харон!

Голову скрывает капюшон длинного темного плаща, что спускается на самое дно лодки, сливаясь с царящей вокруг темнотой. Казалось, ткань плаща из нее и состоит — иногда силуэт на миг пропадает, и тогда кажется, что лодка медленно рассекает воды, двигаясь вперед сама по себе.

По мере движения вперед исходящий снизу, из воды, красно-оранжевый свет усилился, и Каргот смог рассмотреть нависающий высокий потолок, спускающиеся сверху каменные наросты. Повернув голову и чуть привстав, глянул в воду и вздрогнул — оттуда взирают лица… Множество лиц в темно-огненной воде, по которой то и дело пробегает рябь. Тот самый огненный свет поднимается из глубин, словно они плывут не по реке, а внутри гигантского котла, стоящего на костре, и этот самый свет просачивается сквозь толщину воды на самый верх.

Его провожают глазами молчаливые, угрюмые лица. Многие смотрят со злостью, многие с равнодушием, другие кажутся настолько одурманенными отчаянием и душевной болью, что их взгляды совершенно пусты, неподвижны. В них мелькают следы снов и забытого счастья, любви, прошлой жизни, когда ходили по земле, и сквозь них текла Жизнь — богиня Жива. Они не тянули рук, не делали попыток схватить борта лодки и задержать или раскачать, чтобы опрокинуть, хотя Каргот ожидал именно этого и внутренне напрягся.

— Они делают это, лишь когда переправляю отсюда живых или попавших по ошибке, - сказал Лодочник, не оборачиваясь, словно прочтя его мысли. - Но такое — очень редко. Ты уже окончил земные дни. Теперь твое место здесь. Среди них.

— Я буду как, они — в воде? - пораженно вопросил Каргот, глядя на лица. Ему все еще казалось, что попал в страшный, безумный сон. Но ощущение реальности происходящего с каждым мигом делалось все сильнее. Страшнее. Необратимее.

Артанин вдруг заметил, что не слышит биения собственного сердца. Прикоснулся — там, где раньше под пальцами и ребрами едва ощутимо чувствовались едва заметные толчки и пульсация, теперь мертвая тишина. Попробовал задержать дыхание, чтобы затем вдохнуть, но ничего не вышло — дыхания больше нет…От ужаса осознания, что он мертв, но в то же время жив, Каргот непроизвольно передернул плечами, чувствуя дуновение ледяного ветра.