Книга Невеста огня, страница 30 – Жасмин Уолт

Согласно истории, Лучезарные благословили его особым оружием после того, как драконы убили прежнего короля, и это оружие Аолис использовал, чтобы отомстить за гибель правителя и защитить Эдирию.

Последнее, чего пожелал бы любой фейри, – это увековечить дракона в камне, и уж точно не создавать реалистичную скульптуру, подобную этой. Даже свернувшись во сне, дракон возвышался надо мной на добрых шесть метров. Одна только его голова была вдвое длиннее моего тела, а шипы, торчащие из спины и хвоста, были каждый длиной с мое предплечье. Художник тщательно передал все детали, вплоть до отдельных чешуек, составлявших шкуру чудовища.

Не в силах удержаться, я протянула руку и провела ладонью по каменным чешуйкам. Дрожь прокатилась вверх по моей руке и по позвоночнику – камень оказался теплым на ощупь, несмотря на холод надвигающейся осенней ночи. Неужели вот так и выглядели драконы? Каково было бы встретиться с одним из них в битве?

Я хотела было отнять ладонь, когда статуя вдруг пошла рябью. Я ахнула, когда серый камень преобразился и чешуйки обрели рубиновый оттенок, мерцая в свете моего огненного шара. Из глубины скульптуры раздался рык, и я отшатнулась, готовая вот-вот закричать.

Лапы дракона сдвинулись. Крылья распахнулись. Шипастый хвост хлестнул по воздуху. От страха колени у меня задрожали, и мне потребовались все силы, чтобы не рухнуть на землю, когда огромный золотой глаз открылся и удлиненный змеиный зрачок уставился прямо на меня.

Скульптура оказалась вовсе не скульптурой. Это был настоящий дракон.

И я собиралась стать его ужином.

Тепло.

Я очнулся от непривычного ощущения – чьи-то пальцы на моей шкуре, нерешительное касание, чувство. Кто посмел прикоснуться ко мне? Вытянуть меня из тьмы, ставшей мне домом, из плена, который я принял, чтобы моя семья была в безопасности?

Я попытался погрузиться обратно во тьму, стряхнуть это покалывающее ощущение в сознании, но тепло начало просачиваться сквозь шкуру, проникая в мою кровь. В мои кости. Против воли мышцы расправились, и заклятие сна осыпалось с меня подобно слою пыли.

Из проржавевших глубин моей груди вырвалось рычание, и я приоткрыл один глаз, чтобы разглядеть того, кто посмел потревожить мой сон.

Она уставилась на меня полными ужаса васильковыми глазами. Мой рык тотчас же смолк, и я уставился на нее, завороженный ее красотой. Фарфоровая кожа, чуть вздернутый носик, розовый бутон губ. Изгибы тела, манящие и вместе с тем такие дразнящие. Лавандово-голубые волосы, обрамлявшие ее округлое личико дикой гривой. Эти пряди так и просились, чтобы я пропустил их сквозь пальцы, и так хотелось убедиться, что на ощупь они такие же шелковистые, какими выглядели.

По крайней мере, до того момента, как я разглядел проглядывавшие сквозь них кончики заостренных ушей. Едва заметные в свете огня, танцующего над ее ладонью, но все же.

«Фейри. Она – гребаная фейри».

Гнев прокатился по мне, уничтожая всякое притяжение, которое я мог бы испытывать к этой девушке. Мой рев был таким оглушительным, что содрогнулись стены, и фейри отшатнулась, прикрывая лицо. Мои мышцы напряглись, когда я приготовился броситься на нее, растерзать на куски за то, что ее народ сделал с моим.

— Нет! Пожалуйста, не причиняй мне вреда!