Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 30 – Сара Блейдс

Когда мы с Маргарет вернулись, отец и леди Монтгомери расхаживали по гостиной. Мачеха с облегчением ахнула и кинулась обнимать Маргарет.

— Где, черт побери, вы были? – устало спросил отец. Его стоицизм явно давал трещину.

— Я нашла ее в садовых развалинах, – ответила я, понимая, что беспокоился он исключительно о моей сестре.

Отец кивнул – максимальное проявление благодарности.

— О, Маргарет, ты же знаешь, что там играть нельзя. – Леди Монтгомери приглаживала растрепанные волосы дочери.

— Я не… – Маргарет не договорила и закашлялась.

Сначала она кашлянула тихо, но потом у нее случился настоящий приступ.

Отец и леди Монтгомери обеспокоенно переглянулись.

— Ш-ш-ш, дорогая, – сказала леди Монтгомери. – Тебя нужно уложить в постель.

Кашель Маргарет не утихал, пока я не уложила ее в свою постель и не принялась гладить по спине до тех пор, пока она не заснула. Мне следовало присоединиться к ней, но в голове крутилось множество мыслей, и отвлечься никак не удавалось. Станет ли отец беспокоиться обо мне, если я заболею? Я не могла припомнить такого беспокойства, когда я была младше. Даже до того, как мы переехали. Мои раны врачевала мама, и она же успокаивала меня, когда мне снились кошмары. Отец всегда был слишком занят своей работой.

Я села за столик и принялась расчесывать волосы. Мама приучила меня расчесывать волосы каждый вечер перед сном, как бы я ни устала. Возможно, это было глупо, особенно в такую ночь, как сегодня, но это был еще один способ сохранить память о ней.

В дверь осторожно постучали, так тихо, что я могла и не понять, что там кто-то есть, если бы не раздался второй стук.

— Входите, – тихо произнесла я, чтобы не будить Маргарет.

С недовольным лицом вошел отец:

— Ирэн, я знаю, мы все устали, но нам нужно поговорить.

— Уже поздно.

— Но ты еще не спишь.

Тяжело вздохнув, я поднялась и вышла вслед за ним в коридор, чтобы не разбудить Маргарет.

— О чем ты хотел поговорить?

Отец смотрел через мое плечо в комнату. Он не отличался впечатляющей фигурой – средний рост, худощавое телосложение и лицо настолько простое и незапоминающееся, что узнать его в толпе было невозможно. Но те, кто хорошо его знал, прекрасно чувствовали острый интеллект, который светился во внимательных, глубоко посаженных темных глазах. От них ничего не ускользало.

— Ты снова устроила перестановку.

— Я решила переставить столик к окну. Но ты вряд ли пришел, чтобы поговорить о перестановке мебели.

Отец покачал головой:

— Меня обеспокоили твои легкомысленные замечания сегодня вечером.

— Почему ты решил, что они легкомысленные?

— Потому что, если ты понимаешь последствия собственного невежества, это пугает еще сильнее.

Я залилась краской. Может быть, в войне я ничего и не понимала, но знала, что из-за этого отец выглядит намного старше своих сорока шести лет, а Чарли был вынужден покинуть семью. И из-за этого моя сестра живет в постоянном страхе.

— Душа и свобода нации в опасности, и опасность эта исходит не только от Гитлера, но и от британцев, исповедующих фашизм. Мы не можем позволить себе притворяться, что опасности не существует. Каждый из нас должен решить, стоит ли бороться за собственную свободу. Когда война окажется на нашем пороге, будет поздно сожалеть.

Он говорил это и раньше, но на сей раз тон его был иным. Сейчас он говорил так, словно я представляла опасность. Была врагом.