Книга Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов, страница 109 – Лилия Тимолаева

Связь Кая с Бернами за год стала совсем не такой, какой ее представляли в первом маршруте. Он не переехал к ним. Не получил заранее приготовленной роли. Зато проводил в мастерской господина Берна один-два дня в неделю. Иногда ночевал. Иногда возвращался раньше. Эдвина до сих пор училась не спрашивать каждые полчаса, что он уже умеет. Кай учился говорить ей, когда вопросов слишком много. Месяц назад он впервые сам попросился приехать к ним на три дня. Когда вернулся, заявил, что кухня Колыбели все равно лучше. Я спросила почему. Он ответил:

«Там Берта».

С этим спорить было трудно.

Я попросила позвать кого-нибудь из взрослых, когда понадобится закреплять полку на стене, и пошла дальше.

На кухонном столе лежали три письма Рины. Она почти год жила с Эрданом и давно перестала добавлять «пока». Комнату мы освободили лишь тогда, когда она сама увезла вещи, оставив одну коробку на случай приезда.

Теперь Рина писала младшим чаще, чем мне. В этот раз письма предназначались Асе, Тивену и Берте. На последнем конверте стояла приписка: «Жене тоже можно прочитать, если будет вести себя нормально».

Берта, месившая тесто, сообщила, что по такому условию письмо мне не полагается. Потом все-таки пересказала главное: в следующем месяце Рина приедет с братом. Надолго ли, не написала. Я положила конверт обратно, улыбаясь знакомой скупости на объяснения.

Из кладовой появился Оли, возмущенный тем, что Берта не разрешила ему нести большую корзину. Она объяснила, что дело в тяжести, и предложила попробовать.

Он поднял корзину на несколько сантиметров, тут же поставил и объявил, что все равно справился.

— Значит, я большой. Скажите ей!

— Ты вырос. А корзина осталась тяжелой, — ответила я. — Давай понесем вдвоем.

Он подумал и взялся за одну ручку. Берта отступила, освобождая проход.

На подоконнике лежал еще один конверт. С гербом Варров. Я взяла.

— Миро?

— Привез сам.

— Он уже здесь?

— Во дворе.

Я выглянула. Миро действительно был там. За год он стал выше. Не настолько, насколько ему хотелось, но достаточно, чтобы Оли теперь иногда жаловался на несправедливость. Серебряный знак Варров он носил не всегда. Сегодня застежка была на воротнике.

Рядом со знаком из кармана торчала веревка. Миро спорил с Тивеном, размахивая руками; судя по выражению лица, дело было не менее важным, чем заседание комиссии.

Он остался Варром. Учился у них, проводил в родовом доме по нескольку недель, затем возвращался в Колыбель по заранее согласованному плану. О «великой фамилии» давно не говорил. Когда я однажды спросила, чем Миро Варр лучше просто Миро, он удивился:

— Это же я. Оба.

И убежал, не понимая, зачем понадобился такой очевидный вопрос.

Бастиан вернулся перед ужином. Об этом первым сообщил Оли, закричав со двора так, что услышали во всем доме.

Я вышла навстречу. Бастиан заканчивал разговор с возницей; плащ был привычно расстегнут, у виска поблескивала серебряная прядь. Изменился только служебный знак: рядом с крылом теперь был круг новой службы.

Он спросил о Клеменсе. Услышав, что тот оставил всего три замечания, улыбнулся.

— Похоже, ты научилась оформлять бумаги.

— Не оскорбляй.

Он поцеловал меня, и я придержала край его плаща, прежде чем отпустить. За год такие встречи стали привычными — как его книги на моем столе, разговоры перед сном, споры о времени выезда. Мне нравилось, что близость больше не требовала всякий раз удивляться ей.