Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 4 – Виолетта Вейл

В ящике лежали и ключи. Три на плоском железном кольце, с привязанной красной ниткой. Я положила их в карман дорожного платья.

В дверь осторожно постучали.

— Госпожа, велеть подать карету?

Горничная стояла на пороге, прижимая к груди сложенную простыню. Она посмотрела на чемодан, потом на меня, но ничего не спросила.

— Мне нужен наемный экипаж.

— Но господин распорядился приготовить для вас…

Она не договорила.

Я очень устала от одного только звука слова «господин».

— Позови, пожалуйста, экипаж с площади. Я заплачу сама.

— Хорошо, госпожа.

Мне захотелось спросить, давно ли она знала. А потом я представила, как заставляю ее выбирать слова, выслушиваю извинения или уверения, что она ничего не замечала, и отказалась от этой мысли.

— Зеленое платье не отдавай в стирку. Я порвала его. Тут нужна починка.

Она посмотрела на ткань у шкафа.

— Убрать в гардеробную?

— Да.

Я вдруг поняла, что собираюсь уйти навсегда и при этом объясняю, куда положить платье. От этой нелепости снова защипало глаза.

Когда горничная вышла, я сняла браслет.

Застежка долго не поддавалась. Утром Дамиан застегнул ее одним движением, еще и поцеловал внутреннюю сторону моего запястья. Я торопилась на примерку и засмеялась, потому что от прикосновения стало щекотно.

Теперь я оставила браслет на шкатулке. Кольцо тоже сняла, но убрать его рядом не смогла. Завернула в носовой платок и положила в карман.

Я не знала, что делают с обручальными кольцами в тот день, когда уходят. Не хотела задерживаться здесь ради правильного решения.

В передней меня догнал Дамиан. На нем уже был темный камзол с серебряной застежкой у горла.

— Куда ты едешь сначала?

— В городскую палату.

Он посмотрел на папку у меня под мышкой.

— Зачем?

Вопрос был тихим, и от этого я испугалась сильнее, чем от крика. Пришлось сжать ручку чемодана обеими руками.

— Подать заявление на развод.

Дамиан не ответил. Впервые за весь разговор мне показалось, что он действительно меня услышал.

— Ты решила это за час?

— А ты восемь месяцев решал, что мне можно ничего не говорить.

Я пожалела о резкости, едва договорила. По привычке: сейчас он нахмурится, день будет испорчен, лучше сказать иначе. Я даже открыла рот, чтобы смягчить сказанное.

И закрыла.

— Не делай из этого представление, — произнес он.

— Я поеду к писарю, Дамиан. Представления не будет.

Он подошел ближе.

— Развод ничего не исправит.

Я кивнула. С этим спорить было трудно.

— Я знаю.

За открытой входной дверью скрипнули тормоза экипажа. Горничная появилась на верхней ступеньке и замерла, увидев нас.

Дамиан забрал у меня чемодан. Я дернулась, но он только перенес его к двери и передал извозчику.

— Позволь хотя бы отвезти тебя самому.

В его голосе наконец прозвучало что-то знакомое. Забота, которую я привыкла принимать без проверки. Мне стало так больно, что я опустила голову, спрятав лицо под краем шляпы.

— Не надо.

Он придержал дверь экипажа, пока я садилась.

— Напиши, когда успокоишься.

Я поправила подол, чтобы его не защемило дверцей.

— В городскую палату, пожалуйста, — сказала извозчику.

* * *

Перед палатой торговали горячими лепешками. Пожилая женщина переворачивала их широкой лопаткой, а мальчик рядом пытался незаметно отломить поджаренный край.

Я смотрела на них, пока расплачивалась за дорогу, и вдруг поняла, что ничего не ела после завтрака. От запаха теста затошнило.