Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 27 – Виолетта Вейл

— Ты говорила вчера.

— Четыре флакона. Со средством для снятия, каждому объясняла. Но если…

— Если мы установим опасность, предупредишь покупателей. И раньше установления можешь предложить связаться с тобой при любых изменениях. Только не сообщай им диагноз, которого пока нет.

— Вы считаете, что это может быть что-то другое?

— Может. Особенность животного, сочетание составов, нарушение инструкции. Нужно сравнивать. У тебя есть причина насторожиться, но одной Снежки недостаточно, чтобы объявить опасной всю партию.

Я посмотрела на спящую лисицу.

— Селеста Морн — та женщина, с которой был мой муж.

Томас снял очки.

— Понимаю.

— Я не знаю, можете ли вы доверять моим выводам.

— Ты описала то, что почувствовала руками. Я увидел похожее прибором. Этому я доверяю. А выводы будем проверять вместе. Именно поэтому я веду свои записи, а ты свои.

Мне стало легче от того, что он не назвал мои сомнения глупыми.

— Я очень злюсь на нее, — призналась я.

— Имеешь право. Только лечим мы лисицу, а не твою злость.

Я кивнула и спросила, во сколько вернуться для следующего ухода.

В магазине я сняла два оставшихся флакона с полки и убрала в закрытый шкаф. Прикрепила к ним записку: «До уточнения рекомендаций не продавать». Тильде объяснила причину без упоминания Селесты. Девушка внимательно выслушала и спросила, нужно ли послать записки покупателям.

Я ответила:

— Сначала запросим сведения у поставщика. Если кто-то придет с жалобой, записывай все точно и сразу зови меня.

Мы подготовили письмо: название партии, описание случая, просьба сообщить, известны ли подобные реакции. Я поставила свою новую подпись. Элина Верес.

Отправила с обычным городским посыльным, получила отметку о принятии и вернулась к работе. Птицы требовали корм, покупатель ждал заказанную поилку, Тильда не могла весь день отвечать за нас обеих.

После полудня госпожа Сард принесла квитанции. Пять посещений с недельными промежутками. На двух было отмечено нанесение дополнительного слоя «для особенно стойкого эффекта».

Я не стала при ней восклицать или качать головой. Переписала даты, сверила название, попросила разрешения оставить копии у Томаса.

— А в салон мне идти? — спросила она.

— За разъяснениями — можете. На новую процедуру я бы Снежку сейчас не водила.

Женщина тяжело опустилась на стул.

— Я так радовалась, что нашла хорошее место. Там красиво. Всегда чисто. Мастера в одинаковых фартуках. Неужели они могли не заметить?

Я не знала ответа. И не стала придумывать его только потому, что мне очень хотелось сказать плохое о Селесте.

— Давайте спросим, — предложила я. — Письменно. Так будет понятно, что именно они ответили.

Госпожа Сард достала очки и сама начала составлять письмо. Почерк у нее был четкий, строгий. Она оказалась учительницей на пенсии.

— Тридцать лет заставляла детей писать разборчиво, — сказала она. — Теперь хоть какая-то польза.

Я улыбнулась.

Она тоже. Потом попросила еще раз взглянуть на список вещей для домашнего ухода. Снежку собирались отпустить, если следующая ночь пройдет спокойно.

Мы потратили полчаса на самые простые вопросы: где поставить воду, как не заставлять лисицу прыгать, когда срочно звать Томаса. Ни один из них не казался госпоже Сард мелким. Я поняла, что сейчас могу помочь ей гораздо больше этим разговором, чем красивыми обещаниями наказать виновных.