Книга Обрученная с призраком, страница 16 – Александра Глазкина

— С вами тоже так было?

— Да, но у меня было много лет в запасе, чтобы привыкнуть. Сейчас я даже научился находить в своем положении интерес. Пробуждаться бы только почаще.

— Пробуждаться?

Джесс задумался, словно взвешивал, стоит со мной откровенничать, или нет.

— Если вы хотите, чтобы я помогала, вы должны мне доверять, — мягко подсказала я.

— Сначала я был, как Себ, — наконец, сказал он, — ничего не помнил и не понимал. Там… странно. При жизни я верил в рай и ад, был убежден, что попаду в последний, — он обезоруживающе улыбнулся. — Но не мог предположить, что не будет… ничего. То есть, ты сам вроде, как есть. Осознаешь себя. Но вокруг — ничего. Потом… я впервые вернулся. Я называю это пробуждением, а то состояние — сном. Я привязан к кольцу. И пробуждаюсь, когда его надевают. Но не просто так — кольцо дарили мужчины своим возлюбленным. Оно, как я уже сказал, гарантирует верную и счастливую любовь паре. А я получал возможность хотя бы так… — видеть, слышать, наблюдать. Я не был привязан к месту — мог путешествовать, в определенных пределах, конечно, многое увидел.

— А засыпаете, когда кольцо снимают?

— Да. К счастью, обручальные кольца женщины носили, не снимая. Первая пара… это было на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков. Они прожили вместе пятнадцать лет. Погибли в войне с Наполеоном.

— А потом? — осторожно поинтересовалась я.

Сейчас Джесс не был привычно ироничным, скорее, задумчивым, и мне не хотелось его задеть. Все-таки, одно дело рассказывать о нелегкой жизни, и другое — о нелегкой послежизни.

— Потом я проснулся где-то годах в сороковых девятнадцатого века. Как я понимаю, кольцо хранили, как семейную реликвию, но его носили дочь и внучки той, первой женщины. Ритуал обручения состоялся лишь, когда ее правнук подарил кольцо своей невесте. Так повторялось несколько раз. Если честно, я старался абстрагироваться от внешних событий, учился радоваться простому. Правда, два подряд пробуждения — в первую и вторую мировую были весьма неприятными. Такая концентрация смертей… это влияет и на междумирье тоже — слишком много оборванных историй, слишком много несбывшихся целей…

— Простите, — тихо сказала я, и Джесс встрепенулся.

— Не стоит, Эми, вы-то причем. Просто я впервые получил возможность разговориться… с живым человеком.

— То есть, за все это время вы не общались с людьми? — изумилась я.

— Я не мог. Пробовал, но не мог. Меня не видели и не слышали. С другими призраками мог, когда встречал их в этом мире. В междумирье мы тоже можем общаться, но там в этом нет потребности.

— И много их? Призраков? — вздрогнула я.

— Хватает. Но они не опасны для людей, как это любят показывать в мистических историях. Все, что нужно призраку — завершить то, из-за чего он застрял в междумирье. Люди ничего не могут ему дать.

— То есть, вот это вот все — высасывание жизненной силы или попытки вселиться в тело другого человека — неправда?

— Я не пробовал, — рассмеялся он, — но да, это неправда. Для всасывания энергии нужен «сосуд», но у духа его нет. Для вселения в другого нужно свободное место, а оно занято чужой душой. Всевышний гармонично распорядился бытием, когда сотворил нас.

— А что должны завершить вы?

— О чем вы?

— Из-за чего застряли вы? Себу нужно найти невесту и отдать ей кольцо. Тогда он освободится. А вы? Что вас связывает с кольцом? И почему, если его много раз дарили по назначению, ваша душа не освободилась? Вы тоже должны были подарить его невесте?