Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 186 – Диана Курамшина

Три тысячи уже казались огромной свободой, а теперь речь могла идти о состоянии… И ничего… Никакой радости, только неприятная тяжесть под рёбрами. Словно деньги эти всё ещё пахли лавандой из старого сундука, кровью Евгении и пылью комнаты, где читали завещание.

— Не нравится мне это, – пробормотала я.

— Что именно? – повернулся ко мне Бретцель.

— Всё.

— Очень исчерпывающе.

— Не язвите. – Я отодвинула чашку. – Татьяна мертва... но Капитолина Петровна составляла завещание, думая, что Мария – её внучка. В ином случае она могла распорядиться совсем иначе.

— Именно это и придётся решать суду, – спокойно заметил Карцов.

— Значит, никакой гарантии нет.

— Разумеется.

— А вы говорите так, будто завтра нам вручат ключи от дома.

— Я сказал, «есть серьёзная вероятность».

— И сколько это займёт?

— Вот тут хороших новостей нет. – Андрей Николаевич слегка поморщился.

— Месяц? Два?

Карцов посмотрел на Бретцеля: тот уставился в чашку. Ага.

— Год?

— Может быть.

— Прекрасно.

— Может, и дольше, – добавил Александр Карлович.

— Ещё прекраснее.

— А что от нас требуется? – растерянно сжала руки тётушка.

— В первую очередь ничего не подписывать без советов юриста. – Бретцель сразу оживился, будто наконец добрался до понятной почвы. – Ни отказы, ни согласия, ни предложения о разделе.

— Мне кто-то предложит что-то делить?

— После того как известие распространится, желающие могут найтись.

— Уж разнюхают... – фыркнула Феня.

— Именно. – Бретцель повернулся ко мне. – Вам особенно нельзя ничего подписывать.

— Почему особенно мне? – Я подняла брови.

— Потому что вы очень взбалмошны.

— Александр Карлович, – тихо усмехнулся Карцов, – не ссорьтесь с… возможной богатой наследницей.

— Что? – посмотрел на него Бретцель.

— Практический совет, – пожал плечами Карцов.

— Поздно, – не удержалась я, – он уже нажаловался тётушке и запретил пускать меня в участок.

— Ольга! – вспыхнула Ираида Степановна.

— Правда? – Карцов очень медленно повернул голову к Бретцелю.

— Я не запрещал…

— Вы написали: «крайне желательно ограничить участие Ольги Алексеевны…»

— В опасных действиях!

— «…включая самостоятельное посещение участка без необходимости».

— Потому что вы мешали следствию!

— Я принесла обед!

— А ушли, предложив вырвать Гардингу язык!

Феня уронила ложку, тётушка застыла, я закрыла глаза. Вот! Спасибо, Александр Карлович. Прекрасно!

— Что она предложила? – очень тихо переспросила Ираида Степановна.

Бретцель наконец понял, что сделал. По лицу было видно.

— Это была… фигура речи.

— Неправда! – Я открыла глаза. – Я предлагала лишь пригрозить.

— Ольга… – медленно повернулась ко мне тётушка.

— Не на самом же деле!

— Господи… – Ираида Степановна прижала пальцы к вискам.

Карцов вдруг заинтересовался узором на тарелке. Я подозревала, что, если пристально посмотрю ему в лицо, увижу улыбку.

— Вот поэтому, – сквозь зубы процедил Бретцель, – я и просил вас оставаться дома.

— Идея всё равно была хорошая, – пробурчала я в ответ.

— Мы не будем это обсуждать.

— А сработала?

Он замолчал, я прищурилась.

— Возможно, – кашлянул Карцов, – завтра мы обсудим и Гардинга.

— Андрей Николаевич! – резко повернулся к нему Бретцель.

— Что? Она всё равно не успокоится.

Я победно улыбнулась, тётушка тяжело вздохнула:

— Я начинаю понимать, почему Александр Карлович пишет мне записки.