Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 183 – Диана Курамшина

— Вы бывали в Белграде? – оживлённо поинтересовалась тётушка.

— Дважды, – Карцов аккуратно промокнул губы салфеткой. – В первый раз я был ещё совсем молод и служил там секретарём генерального консульства. Второй раз довелось побывать уже по служебным делам, года два назад, вскоре после того, как получил чин действительного статского советника. Город с тех пор заметно переменился, а вот кофейни будто остались прежними. Иван Матвеевич особенно любил одну возле…

Он назвал улицу, которую я не запомнила, а Ираида Степановна ахнула:

— Капитолина Петровна рассказывала! Там, кажется, был хозяин с огромными усами?

— Да просто гигантскими! В первый приезд я был уверен, что усы живут отдельно от хозяина.

Тётушка рассмеялась тихо и тепло – таким смехом, какого я давно от неё не слышала. Андрей Николаевич улыбнулся ей в ответ, и тут до меня дошло: Карцов не просто нравится людям – он делает это профессионально. И дело не в фальши, а совсем наоборот. Он умел слушать: замечал мелочи, запоминал их и подхватывал разговор именно там, где собеседнику хотелось его продолжить. Не перебивал, не стремился во что бы то ни стало показать собственную значимость и ум. Рядом с ним человек сам начинал казаться себе интереснее. Опасный дар… особенно для чиновника министерства иностранных дел. А я посмотрела на Бретцеля, тот как раз положил кусок сахара в чай. Слишком резко, щипцы звякнули о сахарницу.

— Ольга, почему вы на меня так смотрите?

— Наблюдаю.

— Прекратите.

— Не могу. Профессиональная привычка.

— У учительницы словесности? – Он медленно поднял бровь.

— У меня очень разностороннее образование.

— Я заметил.

Карцов тем временем уже расспрашивал тётушку о Николае Петровиче. Нет, ну это было невыносимо. Они пришли по делу, я точно знала. А дело всё не начиналось.

Гардинг сидел под замком, моя великолепная идея могла уже либо сработать, либо довести Российскую империю до дипломатического скандала, а эти двое обсуждали белградские кофейни и сорта горчицы. Я продержалась ещё минуты три.

— Ну? – вопросительно посмотрела я на Андрея Николаевича.

— Ольга! – вздрогнула Ираида Степановна.

— Что именно? – повернул ко мне голову Карцов.

— Вы прекрасно знаете.

— Боюсь, нет.

— Гардинг.

— Я так и знал, что вы не выдержите, – закрыл глаза Александр Карлович.

— Я продержалась долго.

— Всего четырнадцать минут.

— И что? – Я посмотрела на часы: он что, действительно засёк время?

— Для вас достижение.

— Александр Карлович, вы собираетесь рассказать, попробовали ли…

— Нет.

— Что «нет»?

— Я не собираюсь сейчас обсуждать Гардинга.

— Почему?

— Потому что мы пришли не за этим.

Вот, наконец! Я отставила чашку. Тётушка тоже насторожилась. Даже Феня, почуяв перемену, перестала возиться у буфета.

Андрей Николаевич бросил на Бретцеля быстрый взгляд. Тот, кажется, заметил, что Карцов слишком уютно устроился рядом с Ираидой Степановной, и решил срочно вернуть себе контроль над происходящим.

— И зачем же вы пришли? – спрятала я улыбку.

Александр Карлович положил ладони на стол.

— После того как выяснилось, что женщина, называвшая себя Татьяной Анатольевной Киснемской, Татьяной Киснемской не является, возник ещё один вопрос.

— Наследство, – сразу поняла я.

— Ольга… – тихо ахнула тётушка.

— А что ещё? Дом, деньги, имущество – всё переходило ей как внучке.