Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 126 – Диана Курамшина

Бретцель слушал молча. Только один раз перебил:

— Феня читала?

— Феня видела. Читать такое Феня не сможет.

— А Матрёнка?

— Ничего не знает, кроме того, что нашли старые вещи.

— Это уже слишком много.

— Я знаю.

— Ираида Степановна?

— Понимает, что бумаги служебные и опасные. Подробностей не знает.

Он кивнул. Записал пару строк. Перо скрипнуло по бумаге – сухо, быстро, почти зло.

Руднев вошёл без стука, словно ему было это позволено.

— Вызывали?

— Заприте дверь в участок и поставьте человека у окна, – велел Бретцель. – Потом садитесь. У нас шпионы на дворе.

Пристав перевёл взгляд на меня, потом на бумаги.

— Вот как, – протянул Руднев. – А я-то думал, утро будет скучным.

— Не будет, – заверила я.

Руднев ненадолго вышел, затем вернулся и, приблизившись к столу, взял один лист, но Бретцель тут же положил пальцы сверху.

— Осторожно.

— Да не лаптем же я, Александр Карлович.

— Иногда – почти.

Пристав фыркнул, но бумагу отпустил.

Следующие полчаса мы перебирали то, что я принесла. Вернее, перебирали они, а я сидела рядом и чувствовала себя одновременно лишней и необходимой. Очень странное ощущение. Бретцель читал французские обрывки, Руднев – русские пометы, я пыталась связать их с тем, что слышала в переулке.

В одном из листов нашлась запись: «Ключ 3 переменён. Копии оставить у К. до моего возвращения. В случае смерти – не вскрывать без доверенного лица из Петербурга».

Бретцель прочёл это вслух и замолчал. Руднев присвистнул.

— Доверенное лицо из Петербурга, стало быть.

— Покойный Иван Матвеевич был предусмотрителен, – сухо заметил надворный советник.

— Но доверенное лицо, как видно, не явилось, – добавила я.

— Или тоже неожиданно погибло. – Бретцель посмотрел на меня.

Эта фраза повисла над столом.

Я вдруг подумала: а ведь не только мы собираем этот старый пазл. Ведь кто-то другой тоже все эти годы ждал, искал, ошибался, подсылал людей, дёргал Татьяну за невидимые нити? И теперь, когда бумаги наконец всплыли, времени у нас стало совсем мало.

На другом листе обнаружилась таблица с буквами и числами. Бретцель склонился над ней, прищурился.

— Непростой шифр. Смена ключа. Возможно, по книжному указателю.

— Книжному? – переспросил Руднев.

— По заранее известной книге. Страница, строка, слово. Или по таблице, часть которой у нас есть, а части – нет.

— То есть прочесть нельзя?

— Прочесть можно многое, если есть время, терпение и… интеллект.

— У нас есть вы, – заметила я.

— У нас есть я, уставший, злой и без нужного ключа, – отрезал Бретцель. – Не одно и то же.

— У вас ещё есть я.

— Сударыня, вы знаете шифровальное дело? – Надворный советник с удивлением поднял глаза.

— Нет.

— Тогда чем вы хотите помочь? – нахмурился мужчина.

— Я сумею найти повторяющиеся элементы. Не так много, но лучше, чем ничего.

— Учительница словесности?.. – с интересом покосился на меня Руднев. – По силам ли вам?

— Скучная жизнь в Рязани, Дмитрий Сергеевич. Чем ещё заниматься?

Бретцель хотел что-то сказать. Уже даже вдохнул, но потом передумал. Это было почти приятно.

— Хорошо, – вымолвил надворный советник. – Но без самодеятельности. Вы будете смотреть только при мне и только те листы, которые я дам.

— Как строго… – протянула я.

— Разумно, – отрезал Александр.

Он взял ещё один обрывок. Обгоревший край оставил на его пальцах чёрный след.