Книга Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии, страница 12 – Надежда Соколова

Глава 7

Через день после того, как последняя клиентка уехала, увозя с собой последнюю шляпку и оставив в замке лишь запах дорогих духов и лёгкое ощущение опустошённости, ко мне в мастерскую пришла найра Эльза. Она не стучалась — она никогда не стучалась, когда шла с плохими новостями, — просто вошла, держа в руках длинный свиток пергамента, исписанный её аккуратным, убористым почерком, и встала перед моим столом с выражением лица, которое я уже научилась читать как: «Сядь, Настя, сейчас будет больно». Я отложила эскиз летнего платья для Долорес, вздохнула и указала ей на стул.

— Найра Эльза, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, — судя по вашему лицу, у нас закончилась не только мука, но и всё остальное, включая надежду.

— Надежда, найра Анастасия, у нас ещё есть, — ответила она, разворачивая свиток на столе. — А вот с продуктами и с крышей — сложнее. Слушайте внимательно, потому что список длинный.

Она начала перечислять, водя пальцем по строчкам, и с каждым пунктом моя бодрость улетала куда-то в сторону сарая, где, судя по всему, уже не осталось ни дров, ни угля.

— Мука — закончилась. Совсем. Мы докупали в середине зимы, но с учётом того, что вы кормите всю команду, а это, между прочим, двенадцать человек, плюс гости, плюс вестники, которые иногда остаются на обед, — мука ушла. Крупа — тоже на исходе, осталась только овсянка, которую эльфийки не любят и едят только под угрозой. Мясо — солонина закончилась ещё на прошлой неделе, и мы едим в основном то, что приносят крестьяне в обмен на мелкий ремонт, но этого хватит ненадолго. Масло — кончилось. Свечи — мы перешли на магические светильники, но они жрут энергию, и если ударит мороз снова, мы останемся без света. И это только еда.

Я слушала и кивала, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Я знала, что зима съест много, но чтобы настолько — нет. Найра Эльза тем временем перешла ко второй части списка, которая была ещё неприятнее.

— Теперь про замок. Крыша в восточном крыле течёт — вы, наверное, замечали, что в коридоре у мастерской всегда сыро. Я подставляла тазы, но это не решение. Нужен кровельщик, а он берёт дорого, потому что зима, и потому что он единственный в округе, кто умеет работать с черепицей. В подвале — вода. Не потоп, но сырость. Если мы не просушим, весной там заведётся плесень, а плесень, как вы знаете, вредна и для тканей, и для кожи. Двери в западном крыле перекосило от морозов — их надо чинить. И, наконец, лошади. У нас две лошади, и обе просят овса. Если мы не купим овёс, они начнут худеть, а если они начнут худеть, мы не сможем ни послать за продуктами, ни выехать сами, если припечёт.

Она замолчала и посмотрела на меня с тем самым выражением, которое означало: «Теперь вы понимаете, почему я пришла». Я смотрела на свиток, потом на неё, потом на окно, за которым капало с крыши, и наконец спросила:

— Сколько?

Найра Эльза вытащила второй листок — с подсчётами — и положила его поверх первого. Я пробежала глазами цифры: мука, крупа, мясо, масло, свечи, кровельщик, просушка подвала, починка дверей, овёс. Итог был внушительным — почти половина того, что мы заработали за последнюю неделю, когда клиентки скупили всё, что было сшито за зиму. Я откинулась на спинку стула и вздохнула.