Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 4 – Майкл Скофилд

Пятьдесят минут.

Может быть, следовало догнать посыльного. Он ехал в контору Валента, до нее было недалеко. Но мальчик мог уже вручить записку, а люди Мартена — получить распоряжения. Мне пришлось бы объяснять, что изменилось за несколько минут. Лгать человеку, который умел слушать меня лучше всех, и надеяться, что он поверит.

Я снова увидела чашку в его руке.

Нет. Я поеду к Астену.

Из соседней комнаты донесся стук выдвинутого сундука. Илва выбирала платье.

Я успела добраться до зеркала.

На меня смотрела женщина, которой было тридцать четыре. Не юная девушка из чужого сна. Я помнила это лицо: упрямую складку возле губ, тонкие следы недавних бессонных ночей, волосы, с которыми давно не могла управиться.

Я коснулась щеки. Мне не вернули беззаботность. Со мной остались шесть лет, каждая уступка, каждый раз, когда я убеждала себя не придавать значения неприятному разговору. Но тело под ладонью жило.

И где-то в двадцати минутах дороги жил Рейнар Астен.

Илва принесла серое платье. Помогла застегнуть крючки, пока я пыталась собрать волосы.

— Давайте я, — сказала она.

Я отдала ей гребень.

Она закрепила косу на затылке, поправила выбившуюся прядь и задержала руку у моей головы.

— Если господин Орсан спросит…

— Скажите, что я уехала по собственному делу.

— Он будет волноваться.

— Я понимаю.

— Ему отправить записку?

Я повернулась к ней всем телом.

— Нет.

Илва убрала руку.

— Никаких записок, — сказала я уже тише. — И не посылайте за мной. Это очень важно.

Она изучала мое лицо. Я видела, как борются в ней привычка доложить старшему и многолетнее знание человека, которого она одевала сейчас так же, как когда-то одевала мою мать перед выездом.

— Хорошо, — ответила Илва.

Я схватила ее за обе руки и сжала.

— Спасибо.

Она удивилась.

Прежде я благодарила ее часто. За принесенный поднос, за выглаженную ленту. Так — никогда.

Я вышла из комнаты, пока не начала рассказывать ей все.

На лестнице пахло воском. Сквозь высокое окно падал косой свет, в нем плавали пылинки. Здесь, на четвертой ступени снизу, через два года лопнула деревянная накладка. Я помнила, как ждала мастера, а Валент говорил, что сперва нужно заняться крышей склада.

Сейчас ступень была целой.

Я прошла по ней и открыла дверь во двор.

У конюшни Ян чистил седло. Увидев меня, он вскочил так поспешно, что уронил щетку в ведро.

— Руту, — сказала я. — Сейчас.

Он посмотрел на мое платье и сумку.

— Вам подам экипаж.

— Лошадь, Ян.

— Господин Орсан просил, чтобы после…

Он не закончил.

После похорон. После того как я однажды не удержалась в седле, спешиваясь, и подвернула ногу. Валент распорядился, чтобы мне больше не позволяли выезжать одной. Тогда я даже не рассердилась: нога болела, мир сузился до похоронных букетов и бумаг, которые следовало подписать.

Рута высунула голову из стойла. На темной морде белела узкая отметина. Через несколько месяцев эту лошадь продали, объяснив, что она слишком резвая.

Я шагнула к ней, и кобыла ткнулась мне в плечо.

От знакомого теплого запаха на глаза навернулись слезы.

— Сколько раз я падала с нее до прошлого месяца? — спросила я.

Ян замялся.

— Ни разу, госпожа.

— У тебя есть причины считать, что я не могу ехать?

— Нет, но приказ…

— Лошадь принадлежит мне. За мою ногу отвечаю тоже я. Седлай.