Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 2 – Майкл Скофилд

Теперь от всей моей предусмотрительности осталась записка у него на колене.

— Отец знал, — произнесла я.

Валент поднялся.

— Тебе трудно говорить.

— Он знал о тебе.

Муж положил записку на стол, рядом с черновиками. У нижнего листа отогнулся уголок. Я хотела попросить его не ставить на бумагу чашку и ужаснулась тому, что все еще способна думать об этом.

Валент поправил одеяло у моего плеча.

От его близости пахнуло сухой лавандой и дорогим мылом. Я помнила этот запах с похорон отца. Тогда он придерживал меня под локоть и говорил, что я не останусь одна.

— Астен пришел мне помочь, — сказала я.

Рука на моем плече застыла.

Вот это он услышал.

Рейнар Астен. Тридцать девять лет. Опальный командор, которому я обещала не выдавать место встречи, а через несколько часов отправила записку жениху.

Я рассчитывала, что его арестуют.

Муж уверял, что так будет правильно. Разве позволительно дочери убитого вести тайные переговоры с подозреваемым? Разве не лучше доверить дело людям, которые знают, как поступать?

Потом мне сообщили, что Астен сопротивлялся.

После известия я добилась поездки к постоялому двору. Помнила черный закрытый экипаж, Мартена Кроу с испачканным рукавом и свой вопрос, на который никто не хотел отвечать: где задержанный?

Мне не показали тела. Валент сказал, что нельзя заставлять женщину смотреть на такое.

Через неделю он надел мне на палец кольцо.

Я потянулась к груди, и на этот раз рука сдвинулась. Цепочка зацепилась за ноготь. Медальон оказался под ладонью, холодный, с неровным краем оправы.

Мамин.

Я носила его и в то утро. Держалась за него, когда писала Астену обещание. Потом сжимала, передавая посыльному записку для Валента.

Валент заметил цепочку и наклонился ближе, но я успела зажать медальон в кулаке.

Если бы я могла вернуться к Старому перевозу.

Только туда.

Мне не нужен был отцовский дом, в котором у меня не осталось ни одного надежного замка. Не нужно было исправлять каждую ошибку. Я хотела успеть к живому человеку и сказать ему, что я сделала.

Камень под пальцами треснул.

Валент отдернул руку.

Я услышала его голос, уже далекий, и не разобрала слов. Между пальцами пробежало короткое жгучее тепло.

Потом исчезло все.* * *

Перо выпало у меня из руки.

Я смотрела, как оно катится по письменному столу. На самом краю перо задержалось и упало на ковер.

Руки лежали передо мной. Обе.

На среднем пальце правой был старый светлый след от переплетного ножа. Кожа вокруг него выглядела ровнее, чем минуту назад. Сердце билось так сильно, что толчки отдавались в шее.

Я вдохнула.

Воздух вошел свободно.

На столе стояла чашка, и я ударила по ней, прежде чем успела подумать. Чашка опрокинулась, чай потек через край, по раскрытому листу счета.

— Госпожа Аделина?

Я отшатнулась от двери.

На пороге стояла Илва с корзинкой белья. Темное платье, узкая белая полоска воротника, на левом запястье красная нитка. Нитку она носила перед поездкой к сестре — говорила, что завязала на память, чтобы не забыть купить шерсть.

Это было давно.

Шесть лет назад.

— Вам дурно?

Илва поставила корзинку и быстро подошла ко мне. Я схватила ее за руку.

Живая теплая кожа. Шероховатый наперсток в ладони. Недовольная складка возле рта, потому что я мешала ей убрать горячую чашку.

— Какой сегодня день?