Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 3 – Майкл Скофилд

— Четырнадцатое.

— Месяц.

— Мая.

Она произнесла это медленно.

Я посмотрела в окно. За ним еще росла старая груша. В первую осень после свадьбы Валент распорядился ее спилить: ветви царапали стекло, и он беспокоился за мой сон.

На столе лежал образец кружева. Под ним — карточка с именем мастерицы и словами «к двадцать первому мая».

Свадебное платье.

— Илва, отец…

Она побледнела.

Мне стало стыдно раньше, чем я успела закончить вопрос.

— Простите. Я не…

— Сегодня шесть недель, — тихо сказала она. — Я помню.

Я стиснула край стола.

Отец был мертв.

Я вернулась не настолько далеко.

На стене пробили часы. Одиннадцать отдельных ударов. Я считала их, глядя на темную дорожку чая, и на девятом вспомнила.

Встреча была в половине двенадцатого.

По словам Мартена, его люди въехали во двор Старого перевоза около без десяти двенадцать.

— Где посыльный? — спросила я.

— Какой?

— Мальчик с моей запиской. Для господина Орсана.

— Уехал, конечно. Вы же велели немедленно.

— Давно?

— Только что. Я разминулась с ним на лестнице.

Я отпустила стол и встала. Ноги выдержали. Голова закружилась, однако это была слабость от испуга, знакомая, живая. Я могла двинуться.

Медальон висел поверх домашнего платья.

Камня в нем не было.

Осталась серебряная оправа с пустыми лапками. В чашечке, где прежде лежал теплый дымчатый камень, темнела пыль.

Я потерла ее пальцем. На коже остался серый след.

Илва проследила за моим взглядом.

— Потеряли?

Я открыла рот и не смогла ответить.

Если я скажу ей правду, она позовет лекаря. Пришлет к Валенту человека. Это было бы разумно: женщина, недавно потерявшая отца, опрокидывает чай, не знает числа и уверяет, что муж ее убил. Муж, за которого она еще даже не вышла замуж.

— Цепочка зацепилась, — сказала я. — Илва, мне нужно выехать.

— Сейчас? Через полчаса придет мастерица.

— Пусть не приходит.

— Вы хотите перенести примерку?

— Да.

Я вдруг услышала собственный голос. В нем еще оставалась привычная просьба разрешить мне изменить распорядок.

— Перенесите, пожалуйста. И принесите дорожное платье.

Илва не двинулась.

— Вы совсем белая.

— Я знаю.

— Вызвать лекаря?

— Не нужно.

Я сказала это слишком резко и увидела, как она отступила на полшага. Господи, лишь бы не причинить сейчас вреда человеку, который просто пытался мне помочь.

— Простите. Я действительно плохо себя чувствую. Но мне надо ехать. Одной.

— Тогда хотя бы выпейте воды.

От слова «выпейте» к горлу подступила тошнота.

Я посмотрела на кувшин. Прозрачное стекло, тонкая зеленая линия возле горлышка. В этом году кувшин еще стоял в моей комнате. Позже Валент подарил набор серебряных сосудов и велел убрать старые вещи.

Я сама налила воду.

Илва смотрела, как я подношу стакан к губам.

Первый глоток пришлось заставить себя сделать. Второй оказался легче.

Вода была чуть теплая, с привычным привкусом нашего колодца.

Я поставила стакан.

— Платье, — повторила я. — Пожалуйста.

Она ушла за ним.

Я выдвинула верхний ящик. В маленьком кошельке лежали два золотых и несколько серебряных монет. Я ссыпала все в дорожную сумку. Туда же положила серьги, которые снимала на ночь, носовой платок и небольшой переплетный нож.

Руки двигались быстро и плохо. Я никак не могла попасть ножом в чехол. На третьей попытке остановилась, положила оба предмета на стол и заставила себя сделать один нормальный вдох.