Книга Проект «Тот самый», страница 97 – Джули Шэн

Она медленно поворачивается к нему, как в слоумо^[33]. И на её лице расцветает коварная улыбка на миллион вон с оттенком чистого безумия, а в глазах пляшут огоньки азарта и той самой бесшабашности, которая впервые привлекла его внимание в баре.

— Что? – переспрашивает Хёри, притворно невинно. – А то, что давно пора. Поедем знакомиться. Официально.

У Ёнги отвисает челюсть.

* * *

Они заходят в ресторан, адрес которого прислала мать Ёнги, и в его голове в этот момент её голосом звучит текст сообщения, которое он даже не дочитал до конца: «Там мы встретимся с Ким Соён, дочерью председателя правления…»

Воздух пропитан манящими ароматами дорогих блюд, но Ёнги они не успокаивают. Он чувствует не только своё напряжение, но и напряжение Хёри, которая всего час назад носилась по квартире в трусах и бюстгальтере, не зная, в чём идти покорять его мать. И вот они видят её. Ли Миран сидит за столиком у окна, её осанка, как всегда, безупречна, а лицо выражает лёгкую, снисходительную досаду от необходимости устраивать свидание своему взрослому сыну. Ёнги закатывает глаза, потому что эта наигранная маска уже оскомину ему набила.

Ли Миран замечает вошедших, медленно скользит взглядом по Ёнги, а затем останавливается на Хёри. В её глазах на мгновение вспыхивает растерянность. Брови приподнимаются от удивления.

— Ли Хёри-щи? – произносит она. – Я не ожидала… Наш проект уже завершён. Что вас привело сюда?

Вопрос повисает в воздухе, острый и неудобный. Но, прежде чем Ёнги успевает что-либо сказать, он чувствует, как его руку сжимает тёплая, уверенная ладонь. Хёри делает шаг вперёд, и в этот момент что-то щёлкает внутри у Ёнги. Вся его прежняя неловкость, всё напряжение растворяются, сменяясь странным, нарастающим облегчением и даже весельем. Расслабленная улыбка сама по себе появляется на его лице.

Он смотрит на мать, затем на их с Хёри сплетённые пальцы, и тихо хмыкает.

— Мама, – говорит он, и его голос звучит на удивление спокойно и ровно. – Знакомься. Это Ли Хёри, моя девушка.

Тишина, которая следует за этими словами, оглушает. В этот момент можно было бы услышать, как падает иголка на мягкий ковёр ресторана. Лицо матери застывает, её взгляд мечется между их руками и лицом Хёри. И Ёнги понимает, что не променял бы эту сцену ни на что другое. Кажется, он ещё ни разу не видел мать такой растерянной.

Ужин проходит в ледяной, безупречной вежливости. Мать Ёнги, Ли Миран, не говорит ничего грубого. Она задаёт вопросы Хёри, кивает, когда та отвечает, но её взгляд остаётся непробиваемым, как бронестекло. Каждое её «интересно» звучит так, будто она комментирует погоду на Марсе. Она не подкладывает еду в тарелку Хёри, как наверняка поступала бы с девушкой, которая, по её мнению, подходит её сыну, не делает замечаний по поводу платья, и Хёри кожей чувствует это молчаливое, тотальное неприятие. Это хуже, чем открытая враждебность.

Ёнги пытается сгладить углы, подкидывая нейтральные темы для разговора, но напряжение висит в воздухе густым туманом. Хёри держится, отвечает ровно, улыбается, когда нужно, но внутри у неё всё сжимается в один большой тревожный комок. Может, она погорячилась так раскрывать карты?

И вот, когда десерт уже почти доеден, Ли Миран опускает ложку и кладёт салфетку на стол, вытерев губы. Её движение бесшумно и полно величия.