Книга Проект «Тот самый», страница 105 – Джули Шэн

Пройдя ещё немного, она останавливается как вкопанная. Затем одним решительным движением наклоняется, снимает эти дурацкие, сковывавшие её весь вечер туфли на каблуках и оставляет их на газоне. Она стоит босиком, чувствуя, как прохладные травинки щекочут кожу, и выдыхает с таким облегчением, будто только что сбросила с плеч десятикилограммовый груз.

Рядом появляется Ёнги. Хёри наблюдает за ним. Он молча поднимает её туфли, теперь забавно болтающиеся в его большой руке, и смотрит на неё. В его глазах плещется смесь нежности, гордости и облегчения, что чувствует и она.

— Ты… героиня, – говорит он, его голос звучит тихо, но очень серьёзно.

Хёри смотрит на него, на его лицо, озарённое лунным светом, на его фигуру в дорогом костюме, на его руки, держащие её дешёвые туфли из секонд-хенда. И понимает, что, возможно, этот вечер был не таким уж и провальным. Да, она оказалась белой вороной. Да, его мать смотрела на неё, как на насекомое. Но она выжила. Более того, она заставила его отца смеяться. И он – её Ёнги – смотрит на неё так, будто она только что выиграла олимпиаду, а не пережила ужин с его родителями.

Она широко улыбается ему в ответ, чувствуя, как последние остатки напряжения тают.

— Знаешь, – говорит она, делая шаг босиком по прохладной траве, – для героини я неплохо устроилась. Теперь у меня есть личный оруженосец, который носит за мной обувь.

Ёнги усмехается, но ничего не отвечает. Просто идёт рядом.

Квартира Суа и Тэхёна – это остров. Маленький, уютный, тёплый остров в бушующем океане взрослой жизни, чужих взглядов и зашкаливающего давления. Здесь пахнет расплавленным сыром, приправами и томатным соусом. Низкий журнальный столик покрыт старой скатертью с каплями вина и следами от кружек, на которой стоит коробка с пиццей. Крышка приоткрыта, и оттуда поднимается пар. Хёри хочется расплакаться от родной атмосферы. В этой комнате тебя не осудят, не будут пытаться изменить и не попросят быть кем-то другим. После ужина у родителей Ёнги Хёри чувствовала себя как выжатый лимон, и единственным лекарством могла стать только такая ночь в компании друзей.

Хёри сидит, поджав под себя ноги, плед спадает с плеч. Она делает движение рукой, как фокусник, и вытаскивает из сумки пачку печенья. Такую же, как они съели в прошлый раз. Суа, раскинувшись в кресле-мешке, тут же хихикает и хлопает в ладоши, глядя на подругу с обожанием. А Йечжи, распластавшись на подлокотнике дивана, молча потягивает вино.

— Ну, – выдыхает Хёри, беря кусок пиццы, – отчёт о проделанной работе. Вражеская территория разведана. Мать, конечно, айсберг, но, похоже, он дал трещину. Отец неожиданно приятный человек, тёплый, с юмором. Меня чуть не стошнило от стресса, но я не умерла, и это уже победа.

Суа сразу же подаётся вперёд, её глаза сияют. Она для Хёри – «Голос Сердца», и её миссия – видеть в любой истории любовь.

— Но он же был с тобой всё время, да? – спрашивает она, двигаясь ближе. – Ёнги. Он же держал тебя за руку, поддерживал? Послушай, он смотрит на тебя так, как Тэхён на меня. Разве это не главное? Всё остальное – просто декорации.

Хёри хочет с ней согласиться, хочет утонуть в этой простой и красивой логике. Но тут в дело вступает Йечжи – «Голос Разума». Она отставляет свой бокал, и её взгляд становится цепким и серьёзным.