Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 53 – Ксения Хиж

Артём обнял сына, прижал к себе, и я увидела, как он закрыл глаза и крепко-крепко обнял его, как будто боялся, что тот исчезнет.

— Мишаня, сынок, — шептал он. — Я всё исправлю. Клянусь тебе. Мы помиримся, слышишь?

___

промо на книгу: Развод в 45. Найду моложе! https:// /shrt/Jpyz

Я смотрела на них, и внутри у меня всё переворачивалось.

Моё сердце разрывалось на части.

Я помнила всё, что он сделал. Я помнила его измену, его слова, его дом для Рамиллы. Я помнила всё до последней секунды.

Но я видела сейчас не того Артёма, который предал меня.

Я видела отца, который любит своего сына до безумия.

Я видела мужчину, который стоял на коленях и плакал.

Я видела человека, который, возможно, действительно осознал свою ошибку.

Или только делал вид? Я не знала. Я не могла знать. Где правда, а где ложь? Где раскаяние, а где страх потерять сына и статус?

Миша обнимал его, прижимался к отцу, и его маленькие плечи дрожали от слёз.

Он так долго ждал этого момента.

Он так хотел, чтобы мы были вместе.

И я видела в его глазах надежду такую детскую, что у меня разрывалось сердце. И человека, который, возможно, действительно осознал свою ошибку.

Я сделала шаг к ним. Остановилась. Потом ещё один.

— Артём, — сказала я. — Встань.

Он поднял на меня глаза. Заплаканные, красные, но в них была такая искренняя мольба, что у меня перехватило дыхание.

— Я не могу тебя воспринимать как мужа, слишком много всего было, слишком больно. — Сказала я твердо. — Но я хочу, чтобы сын знал, что родители его любят. Мы поговорим позже, когда я буду готова.

— Позже, так позже. Главное, что поговорим!

Мы стояли втроём посреди коридора, в разбросанных лепестках белых роз, и в этой тишине была надежда. Его надежда. Мое сомнение и жгучая боль.

— Идёмте на кухню, — сказала я. — Чайник поставлю.

Мы прошли на кухню.

Я налила чай, поставила печенье на стол, а сама села в угол, чтобы не мешать им. Они разговаривали, шутила, потом сели на диван в гостиной, включили приставку. Я слышала их смех, их голоса, как они обсуждают игру, как Миша азартно кричит:

— Папа, давай, ты сможешь!

Я же сидела на кухне и смотрела записи, что мне скинул юрист и ждала, когда он уйдет к матери. Я сказала ему что жить будет у свекрови, когда сын допил чай и убежал в ванную, на что Артем лишь усмехнулся.

Мне было тошно здесь в родных стенах.

Я ощущала себя пленницей или в тылу врага, не знаю.

Но это чувство отвращения, боли и обиды хуже яда. Оно разбирает на атомы, расщепляет тебя на кусочки на живую. Это больно и отвратительно.

Чтобы унять дрожь, которая била меня изнутри беспрерывно, я принялась за посуду.

Горячая вода, мыло, губка, простые, механические движения успокаивали. Я мыла тарелки, чашки, смотрела на пену и старалась не думать. Просто не думать.

— Ира, — услышала вдруг за спиной. Его голос был хриплым, будто он болел.

Я вздрогнула, выронив губку в раковину.

— Артём, — я не обернулась, продолжая мыть посуду.

— Мы должны поговорить.

— Я слушаю.

Он подошёл ближе, встал за моей спиной.

Я чувствовала его дыхание, его тепло, его запах. Тот самый, что был когда-то родным. А теперь вызывал тошноту.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, что ты мне не веришь, но я люблю тебя. И Мишу я люблю. Я хочу, чтобы мы были вместе.