Книга Дневник мертвых бывших, страница 133 – Эмма Шиммерман

— Интересно, кто сфотографировал тебя у участка и послал снимки странице сплетен? – говорит Дани. – Как они вообще узнали, что ты будешь там?

— Вероятно, это была Марисса, – говорю я. – Готовьтесь вместе со мной пойти повесить на Слоан убийство! – Я пародирую ее раздражающий пронзительный голос.

Хотя это также мог быть Колтон, поскольку он предельно ясно дал понять, что постарается добиться того, чтобы меня заклеймили как убийцу во всех соцсетях.

— Похоже на что-то, что сделал бы Эшер, – бормочет Анника.

— Это был не он, поверь мне.

Она фыркает:

— В том-то и проблема, мы не можем тебе верить.

Дани все еще прокручивает комментарии.

— Они называют тебя дешевой убийцей.

Я закрываю лицо руками.

— Это даже не креативно.

— Вот этот говорит: «Пембрукская Психичка», – продолжает она.

— Думаю, мне больше нравится «дешевый убийца».

— Итак, что ты тогда собираешься делать, дешевая убийца? – спрашивает Дани.

— Я собираюсь позволить полиции теперь разобраться с этим.

— И они действительно вообще тебя не подозревают? – спрашивает Анника.

— Может, и подозревают, но у них недостаточно улик, чтобы арестовать меня за это.

Никто больше ничего не говорит, пока мы пьем кофе в неловкой тишине.

— Так я прощена? – предпринимаю попытку я.

— За то, что дважды солгала нам по-крупному? – отвечает Анника. – Едва ли.

— Но мы будем над этим работать, – говорит Дани. – Верно, Анника? Ты сказала, что да. – Дани подталкивает ее.

Анника отмахивается от нее:

— Я сказала это насчет дела с Уэсом. Это совсем другое. С прошлого лета с твоих уст срывалась одна только ложь. Теперь будет довольно-таки тяжело верить тебе. И рассказала бы ты нам вообще обо всем этом, если бы тебя не поймали? Дважды?

Она права. Потому что нет, я бы не рассказала.

— Я прошу прощения! О'кей, я попытаюсь загладить свою вину перед вами, девочки. Я бы сказала что-нибудь, когда страсти улеглись бы. Вы должны поверить, что я скрывала это от вас, потому что считала это правильным.

— Хм, что ж, я знаю один способ, как ты могла бы попытаться загладить свою вину, – говорит Анника. – Ты можешь дать мне прочитать твой рассказ.

— Отлично, договорились.

Какая разница теперь, когда она знает про Уэса? Плюс именно в этом семестре начинается редакция черновиков, и я вполне уверена, что в итоге вся группа так и так прочитает мой рассказ. Это небольшая цена за то, чтобы мы снова помирились.

— Снова подруги? – с улыбкой спрашивает Дани.

Анника закатывает глаза:

— Да, подруги. Типа того.

— Подруги, – повторяю я, поднимая свою кружку, когда они чокаются со мной.

Следующие два дня Эшер не оставался у меня, и я не просила его об этом. Грейндж заходит в среду, чтобы услышать подробный рассказ о нападении, под конец которого больше похоже на то, что это мы напали на Майлза, а не наоборот. Уверена, если бы Грейндж видел лицо Холланда, он бы согласился. Мне интересно, вызвали ли они Эшера для дачи показаний обо всем этом.

В четверг я оказываюсь на террасе у парней в сумерках. Обнаженные деревья выделяются черным на фоне серого неба, словно колышущиеся скелеты; их ветки скрипят на ветру, как кости. Я стучусь в переднюю дверь, ожидая, что ее откроет Эшер. Но дверь открывает не он, а Уэсли.

— Слоан.

Его улыбка согревает в лютом холоде зимы. У меня чуть дыхание не перехватывает, когда я снова вижу его и задаюсь вопросом, как ему удалось ускользнуть из моих мыслей даже на мгновение, не говоря уж о месяце.