Книга Дневник мертвых бывших, страница 124 – Эмма Шиммерман

— Что-что? – говорит он сквозь зубы.

— Ага, я записала ее имя. Где оно?.. – Она оглядывает стойку. – О, вот. Э, Кейт Холланд?

Кейт Холланд.

— Его бывшая жена, – говорю я, чувствуя себя идиоткой.

Поскольку все это время я так сильно сосредотачивала свое внимание на Майлзе, считая его главным подозреваемым, я даже никогда не рассматривала Кейт. У нее есть мотив, и она, вероятно, ненавидит меня даже сильней, чем все мои подозреваемые, вместе взятые.

— В этом номере больше никто не остановился, – рявкает он на нее. – Мне следует добиться того, чтобы вас уволили.

После этих слов девушка выглядит испуганной.

— Вы переселите нас в новый номер, немедленно, теперь, когда у психопатки есть гребаный ключ от нашего номера, вы меня слышите?

— Д-да. – Она спешно возится по стойке, проверяя наличие свободных номеров. – Я могу переселить вас на четвертый этаж прямо сейчас. Я пошлю кого-нибудь за вашими сумками…

— Нет, – обрывает ее Эшер. – Мы сами захватим свои сумки. Просто дайте мне ключ от нового номера.

Она вручает нам ключ от номера 408.

— Я… я прошу прощения, она назвала ваши имена и знала номер комнаты. Я просто подумала…

Эшер лишь фыркает с раздражением, проталкивая меня к лифту.

— Кейт Холланд, – шепчу я, качая головой.

Мы заходим в номер, и я снимаю худи, снова уставившись на кровь у себя на руках. Это моя вина. Это моя вина, что он умер.

Эшер вкладывает мне в руку новый ключ.

— Иди в новый номер. Я захвачу наши вещи.

— Как насчет пистолета на постели?

— Я заверну его в полотенце и заберу.

— Заберешь его?!

— Я не могу оставить его здесь! – Раздосадованный, он проводит рукой по волосам. – Иди в номер.

Я делаю, как он велит, отрешенно шагая в номер 408. Я захожу в лифт с другой парой. Они передвигаются поближе к стенке, когда видят меня. Эшер приходит в номер несколько минут спустя и кладет полотенце с пистолетом на стол. И мы стоим там, уставившись на него.

— Нам следовало что-нибудь сделать, – шепчу я.

— Что мы могли бы сделать?

— Прошедшие два месяца мы вели себя так, словно бы этого не происходило: мы прекратили копать. Мы могли бы раньше до этого догадаться, но мы отправились в эту тупую гребаную лыжную поездку, а теперь Грэм мертв.

Эшер ничего не говорит, либо потому, что он признал мою правоту, либо потому, что устал спорить со мной. Ручное огнестрельное оружие неподвижно лежит на столе, и трудно представить себе, что нечто столь маленькое может причинить столько боли.

— У меня не было времени, чтобы забрать надгробную речь, – говорит он спустя какое-то время.

— Хорошо, – отвечаю я.

Затем я направляюсь в ванную, где сижу под горячим душем, наблюдая, как красные струйки змеятся вниз по белой керамической ванне. Даже после того как я отскребаю руки начисто, я все еще вижу везде кровь Грэма.

Эшер сидит на диване, когда я наконец-то выхожу из душа. Иду в спальню, чтобы надеть просторную футболку, которую привезла в качестве пижамы. Слава богу, что я упаковала кучу вещей. Я не пишу Тай или Остин касательно этой ночи. Но задаюсь вопросом, слышали ли они уже об этом. Если они все еще зависают с Лейкеном, полагаю, слышали.

Постель большая и холодная, и я ворочаюсь в ней с боку на бок, снова повторяя их имена, прибавив новейшее дополнение. Джона, Райан, Марко, Брайс, Грэм. Джона, Райан, Марко, Брайс, Грэм. Я сажусь, глядя в направлении дивана.