Книга Пустая ловушка, страница 232 – Джон Данн Макдональд

Воскресенье, 22 июля, выдалось ненастным. Это был один из тех дней, когда на долину обрушивалась очередная гроза. Как правило, грозы налетали внезапно, рокоча и громыхая, после чего оставляли парящий асфальт и желтый металлический блеск солнца. Однажды гроза принесла с собой град размером с горошины и такую темень, что автомобилистам пришлось включить фары. В тот день гроза началась около пяти. В мотелях обнявшиеся парочки прислушивались к завыванию бури. На 82-м шоссе град вызвал столкновение, в котором пострадало шесть автомобилей, — ущерб был не особенно велик, однако в общей сложности составил около четырех тысяч. Градины камешками сыпались в бассейн, отскакивали от окрашенных в пастельные тона крыш автомобилей, барабанили по размокшему «клинексу», вымазанному в дорожной грязи, и разбили несколько десятков футов неоновых трубок, так что потом, когда включили вывески, они начали нести полную ахинею.

Когда началась гроза, Клара Дровек сидела, положив на колени письмо от Жанны. Каждый раз, доставая его, она обращалась с ним так осторожно, что на бумаге не было ни пятнышка, а сгибы оставались четкими и острыми. Услышав грозу, она медленно повернула голову и посмотрела в окно. Сквозь гром и трескотню града до нее донеслось чудесное пение хора.

Гроза двинулась дальше по долине. Детишки пронзительно вскрикивали и жадно расхватывали грязные пригоршни тающего льда. Глядя на них, взрослые предавались воспоминаниям о собственном детстве. Автомобилисты выключили фары. Дорожный поток набирал скорость. Папаша Дровек со своего крыльца наблюдал великолепную радугу.

Как обычно, папаша Дровек проснулся еще до зари. И, как каждое утро, его пронзила тупая боль и ощущение утраты. Постель была безнадежно пуста. Несправедливо стариться в одиночестве. Все должно было быть по-другому.

Сев на кровати, он вспомнил, что сегодня ему предстоит поездка в банк. При этой мысли он оживился и пришел в праздничное настроение. Обрадованный тем, что у него появился повод одеться как полагается, папаша вынул из шкафа костюм, в котором обычно ездил в город, но решил, что переоденется позже, перед отъездом. Он почистил костюм и с удовольствием подумал о том, что принимал ванну как раз накануне.

Облачившись в старье, папаша вышел на узкую лестницу и спустился на кухню.

Завтрак был плотным — яйца, бекон, тосты и кофе в старой красновато-коричневой кружке. Он сел, как всегда, спиной к плите. Во время еды то и дело поглядывал на свою полную до краев кружку, развлекаясь старой, привычной игрой — представлял, что у плиты за его спиной стоит Марта. Это она налила ему полную кружку. Порой старик так ясно ощущал ее присутствие, что ему казалось — достаточно обернуться, и он и впрямь увидит ее улыбающееся лицо. Незаурядная была женщина. Джоан такая же.

Он вымыл посуду, наполнил кормушки для птиц, затем выдернул несколько сорняков, стараясь действовать неторопливо, чтобы не вспотеть. Чарли обещал заехать в десять. В четверть десятого папаша уже сидел наготове — в шляпе, с ключами от сейфа в одном кармане и связкой резинок в другом. Он сидел и невозмутимо, ничем не выдавая своего нетерпения, ждал, когда на склоне холма покажется большая машина, в которой его старший сын повезет его в банк.

В пять минут одиннадцатого машина добралась до вершины холма. Она свернула за дом, и папаша открыл дверь. Он вышел из дома и сел в машину рядом с сыном, водрузив старую шляпу — аккуратно вычищенную по этому поводу — строго на макушку.