Книга Пустая ловушка, страница 201 – Джон Данн Макдональд

— Полчаса, не больше.

— Но еще больше времени пройдет, пока они поймут, что ты имеешь к этому какое-то отношение. А может быть, вообще не догадаются. Они ведь не увидят тебя.

— А что Чип? Он-то меня увидит.

— Если ты постараешься как-нибудь изменить свою внешность, он может тебя и не узнать... если ты будешь в костюме... Тогда мы сможем бежать отсюда или спрятать деньги, а убежать попозже.

Он уставился на нее:

— Не ожидал от тебя. Кто бы мог подумать, какие мысли кроются в такой хорошенькой головке?

— Мне кажется, я все как следует обдумала.

— А теперь выброси это из головы. Я не из тех, кто может колотить старикашек по лысинам, дорогая. — Он выключил свет и привлек ее к себе. Она свирепо оттолкнула его. — В чем дело?

— Если ты не собираешься сбежать со мной, то нужно прекратить все это. И чем раньше, тем лучше.

— Когда ты в первый раз заговорила со мной на заправке, ты ведь не искала какого-нибудь головореза, разве не так, Сильвия? Чтобы он был готов дать кому-нибудь в зубы... и чтобы... я тебе кое в чем признаюсь... словом, такого человека, у которого в прошлом были неприятности с полицией.

— Конечно нет, милый. Нет. Не прикасайся ко мне.

— Черт! — мрачно буркнул он, затем перевернулся на спину и уставился в неразличимый в темноте потолок.

— Это совсем не то, что грабить банк.

— Заткнись!

— Если кто-нибудь окажется... поблизости, мы можем подождать до августа. Или сентября. Дело того стоит.

Он долго молчал, но в конце концов не выдержал:

— Сколько там, по-твоему?

— Не знаю, милый. Пит считает, что каждый год он откладывает около восемнадцати тысяч, и так в течение восьми лет, да еще по десять тысяч, которые он накопил за пять или шесть лет до того. Банкнотами по сто и пятьдесят долларов.

— Четверть миллиона, — негромко произнес он, — кругленькая сумма.

— Он не станет сопротивляться, для этого он слишком стар.

— Милая, мне не по душе этот разговор. Я и так весь взмок, да и голова разболелась. Мне все это не нравится.

— Мы сможем никогда не расставаться.

— Мне бы очень этого хотелось, дорогая. Дружок, мы не расстанемся, пока это будет для тебя безопасно. — Он снова помолчал и добавил: — К тому же я никогда в жизни не носил шляпу.

— Что?

— В шляпе человек выглядит совершенно по-другому. Особенно если засунуть за щеки ватные шарики. Это очень изменяет внешность. И даже голос.

— Когда ты придешь арендовать сейф, ты сможешь назваться первым попавшимся именем. Банк ничего не станет проверять.

— Что это за банк?

— Уолтербургский банк.

— Никогда не приходилось там бывать. — Гленн снова потянулся к ней, но она снова оттолкнула его руку. — Послушай, — сказал он с раздражением, — неужели ты думаешь, что я вот так сразу и соглашусь? Это серьезное дело, и мне нужно все обдумать. Не могу же я тут же сказать: «Да, дорогая, я согласен украсть для тебя четверть миллиона».

— Тебе и не нужно ничего говорить. Просто пообещай, что подумаешь.

— Обещаю. Только если я перейду в вечернюю смену, как мы сможем встречаться? Это все осложнит.

— Неужели нельзя с этим подождать, милый, ради такого дела? — Она тесно прижалась к нему, обхватив его руками, и горячо задышала ему в шею.

— Я подумаю.

— Вот и все, чего я от тебя прошу, милый. Пока что.

С тех пор он не мог думать ни о чем, кроме жены Пита Дровека. Однако ее мысли блуждали где-то далеко. Она отвечала на его вопросы машинально и, казалось, почти не замечала его присутствия. До самого последнего момента Сильвия не верила, что ей под силу заставить Гленна или какого-то другого мужчину сделать то, чего ему совсем не хочется. И теперь ее переполняло необычное, но довольно приятное ощущение собственной власти. Она недоумевала, каким образом Марк догадался, что Гленн согласится. А это так и будет. Теперь Сильвия тоже понимала, что он согласится. И сделает все так, как она ему скажет. Марк оказался прав. Ей стало страшно за папашу Дровека. Впрочем, с ним все будет в порядке. Марк объяснил ей, что он крепкий старик. Ничего с ним не случится, если он разок получит по голове. К тому же никто не собирается отнимать у него последние деньги. Да и зачем такому старому человеку столько денег?