Книга Убойный отдел, страница 79 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Лицо судьи смягчилось, и он кивнул.

— Правая рука, — проговорил Мэтьюс, и я послушался, поднял руку открытой ладонью к нему.

— Вы клянетесь, что все изложенное в данном аффидевите — правда, только правда и ничего кроме правды, и да поможет вам Бог?

— Клянусь, — серьезно ответил я.

Судья пододвинул ко мне мою же бумагу, я взял ручку и поставил подпись. После чего Мэтьюс забрал документ обратно и написал ниже: «Подпись и присяга в моем присутствии». После чего отложил бумагу в сторону и поставил подпись и синюю печать на ордере, который до этого лежал под ней. Подвинул его в мою сторону и произнес:

— Удачи.

Я поблагодарил судью и быстрым шагом покинул здание, сел в «Порше» и сорвался с места. По пути вызвал по рации подкрепление из Беверли-Хиллз — таковы уж были правила. Когда подъезжал, увидел, что патрульная машина уже стоит у входа в клинику.

Поднялся и вошел в кабинет, где Ник и двое офицеров уже перекладывали медицинские карты из шкафа в картонные коробки под вялые протесты врача — местные копы сообщили Нику, что у меня уже есть ордер. Я показал его Хадсону, и он замолк, смирившись с неизбежным.

Работа над изъятием заняла более часа. Очередь из приемной, кстати, как ветром сдуло еще до моего приезда — видимо, сказалось появление людей в форме. В составленной описи, несмотря на небольшой размер клиники, оказалось аж сто двадцать медицинских карт, коробки с которыми мы кое-как запихнули в «Порше». Коллеги из Беверли-Хиллз попытались вяло возразить, мол, нужно передать бумаги местным детективам. Но когда мы сказали им, что хомисайд Южного Бюро уже завел дело о гибели девушки, успокоились — поняли, что это наша юрисдикция.

Оставив доктора в расстроенных чувствах, мы поехали в участок.

— Ну как? — вдруг спросил Касселс, притормозив на светофоре.

— Да нормально в целом. Судья сначала сомневался, можно ли давать ордер на изъятие всех карт, но я его убедил.

— Да я не о том, — покачал головой Касселс. — Машина как тебе?

Я улыбнулся — все же напарник очень любил свой «Порше».

— Отпад, — решил не преуменьшать я. — Рулится, как гоночный болид.

— Скажи? — расплылся в широкой улыбке Ник. — Я же говорил, что лучше «Порше» ничего не бывает. Ну, «Феррари» разве что.

— Ну, тут уж на вкус и цвет, — все же возразил я. — Но твоя — очень хороша.

Ник ничего не ответил, только продолжил улыбаться и, кажется, поехал чуть-чуть динамичнее.

В отделе впору было хвататься за голову — коробки с картами заняли оба наших стола так, что мы даже друг друга за ними не видели.

— Сегодня операторы из отдела учета нас проклянут, — сказал Касселс.

— Это точно, — кивнул я. — Но деваться некуда, делим пополам и пробиваем.

Следующие два с лишним часа мы провели на телефонах, делая запросы на всех пациентов клиники. Мне не везло — после сорока проверенных имен я так и не нашел в базе ничего интересного, а оператор на том конце уже явно думал о том, что мне лучше было не рождаться.

А вот Ник одну карту отложил, вложив в нее бумагу с записями. Но что именно он выведал, я пока не знал — не прерывать же звонок, чтобы спросить.

И лишь на сорок седьмом имени я, кажется, нашел что-то важное.

— Миранда Ллойд, двадцать семь лет. Покончила с собой четыре месяца назад. Летальное отравление фентермином, — произнес оператор.