Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 87 – Анна Фицджеральд Хили

Я поднимаю руку, проходя на свободное место у станка.

— Я новенькая, мадам. Занятия балетом – мой выбор на новый год.

— Называйте меня мистрисс Брандт. Если не справитесь, то можете вернуться в класс для начинающих, который занимается по пятницам, – говорит преподавательница, подходя к проигрывателю, и опускает иглу на пластинку. – Плие и порт-де-бра. И раз!

Она стучит тростью по полу, и девушки принимаются в унисон приседать и сгибать руки.

— И два!

Ноги скользят по полу.

— И три!

Есть некая военная четкость в их наклонах, разворотах и реверансах. Тандю переходит в дегаже, потом – фраппе и гранд батман, но от моего французского здесь мало проку, все бегло изъясняются на языке движений, мне до сих пор неведомом.

– Centre! Bras en seconde!

Я шагаю вперед, и по залу разносятся смешки.

— Это про руки, глупенькая! – шепчет одна из лучших танцовщиц. Ее черные волосы собраны в пучок, оливковая кожа мерцает в свете ламп. Я видела ее на снимках Клары. Приглядываюсь – нет ли на ней второй половинки кулона. Но шею прикрывает шарф.

Балетная мистрисс тычет мне тростью в колени:

— Следите за ногами! Теперь вы одна!

В глубине души я знала, что так оно и случится. Я буду корчиться на полу умирающей гусыней под глумливые выкрики старухи с фальшивым французским акцентом. Когда я миную все круги ада, мистрисс Брандт ударяет тростью по стене:

— Только посмотрите на это томбе!

Одна из танцовщиц хихикает, когда я валюсь на пол.

Мистрисс Брандт здесь королева. Ее слово – закон, а ученицы – фрейлины при ней. В конце занятия все они приседают, кланяются и аплодируют ей. Еще один урок этикета. Единственный способ расследовать смерть Клары – это узнать правила, по которым она жила. Может, когда я научусь кланяться, приседать и тянуть носок, как это делала она, я узнаю ее подлинное «я». Ее скрытую сущность. Потаенное сердце балерины, чей путь завершился в помещении для потерянного багажа на железнодорожной станции округа Вашингтон.

— …Так по ней тоскую!

— Смотрела «Щелкунчика» и плакала.

— А помните, какой она для нас сливочный пирог приготовила?

После занятий в полумраке раздевалки девушки вполголоса вспоминают погибшую солистку. Клара – как первая позиция, с нее начинается, ею заканчивается все в балетной школе «Северное сияние».

Я спешу к машине Виктора мимо сугробов, озаренных оранжевыми бликами уличных фонарей. Как истинный покровитель искусств, Виктор скрепя сердце разрешил мне по средам брать машину, чтобы ездить на занятия. Когда я отпираю «бьюик», ко мне приближается добрая самаритянка из студии.

— Привет! Я Вики, – представляется она, пока я укладываю сумку на переднее сиденье.

— Рада знакомству! Я Диана. Спасибо за подсказки.

— Не стоит благодарности. И не позволяй мистрисс Брандт отыгрываться на тебе. Как у нас говорят, камнями и палками навредишь меньше, чем пуантами, – говорит Вики, делая шутливый пируэт в своих ботинках, и в свете фонарей ее волосы разлетаются блестящей черной волной. И как бы ни пострадало мое самолюбие и как бы ни ныли икры, я понимаю, что на следующей неделе вернусь.

По пути в Истпорт я сбавляю скорость, проезжая мимо Вебстер-коттеджа. Я продвинулась этим вечером в деле Клары, но как же Гертруда? Прищурившись, смотрю на громаду здания, погруженного в сон, но… что это? На чердаке мерцает свет! В одном из слуховых окошек под крышей. Мне не померещилось той ночью! Кто-то прячется в Вебстер-коттедже. Кто это может быть? И что он знает об убийстве Гертруды?