Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 110 – Анна Фицджеральд Хили

— Но, мистер Таунсенд, я же здешняя! – говорю я, надеясь, что не смущу его еще сильнее. Почтальон почти так же стеснителен, как я. Или как я прежняя? Странно, а я ведь больше не запинаюсь на каждом слове.

— Но ты уедешь. – Меня поражает уверенность в тоне старика. – Ты рассылаешь больше писем по разным адресам, чем я видел за все время, что работаю здесь. И одно из них уведет тебя отсюда.

Мистер Таунсенд произносит это с задумчивой улыбкой, а потом удаляется в подсобку.

В перерывах между примерками я ем эти ягоды – они оказываются терпкими и сочными, немного напоминающими ананас. Сегодня пятница, в «Починке и отделке» все гудит в преддверии весеннего школьного бала. Старшеклассницы хотят быть похожими на Твигги и пасхальное яйцо одновременно. Пришив последний бант на канареечно-желтое платье, я бросаю взгляд на наручные часы. Без четверти пять. Балетные занятия перенесли на пятницу, и я, похоже, опоздаю.

Когда я бегу к выходу, закинув сумку с танцевальными принадлежностями на плечо, миссис Придмор останавливает меня у порога.

— Билли, ты выглядишь… – Она оглядывает меня с ног до головы.

— Озабоченной? Измотанной? Взбудораженной? Вся в синяках?

Она хохочет.

— Я хотела сказать – счастливой!

Взбегая по ступеням студии «Северное сияние», я все еще улыбаюсь этому неожиданному комплименту. Все танцовщицы уже построились, и я спешу на свое место позади Вики, на ходу натягивая чешки. Пока я выполняю серию гранд батманов, приближается мистрисс Брандт. Я настороженно кошусь на ее трость, но преподавательница похлопывает меня по плечу.

— Уже не так плохо, – произносит она с чем-то вроде теплоты в голосе.

Балерины после занятий поразговорчивей, чем обычно. Все расселись перед зеркалом и красят ресницы так густо, будто готовятся к сольной партии в «Лебедином озере».

— Он звонил! – объявляет одна из них, и остальные хихикают в унисон.

— Кто? – спрашиваю я, натягивая штаны.

— Возлюбленный Клары! – отвечают мне.

И тут их всех точно прорывает.

— Он узнавал, в какой день занимается продвинутая группа.

— Не так уж часто сюда звонят красивые мужчины.

— Он усатый? – как можно безразличнее спрашиваю я.

— Мы его никогда не видели.

— Тогда откуда вы знаете, что он красивый?

— Сразу чувствуется. Такой сексуальный голос.

— И машина сексуальная. Мы ее часто видим на парковке.

— Какая машина?

— Оранжевая.

— Да нет, золотая!

— Она голубая.

— «Феррари».

— «Мустанг»!

Свидетелей хуже балерин не найти. Это надо же – так четко выполнять всякие плие и быть настолько ненаблюдательными. Но тревожный сигнал у меня в голове уже сработал.

— Он всегда звонил и узнавал расписание. А потом приезжал за ней на машине. Такой галантный! – Вики надувает губы и наносит на них третий слой помады. Похоже, у нее сегодня свидание.

— Какой хоть у него был голос? – спрашиваю я.

— Как у настоящего мужчины! – хором щебечут они.

Дома я принимаю душ и в сотый раз тщательно перебираю в памяти услышанное. Можно исключить Эдгара – его грубый рык вряд ли пробудит отклик даже в самой помешанной на мальчиках балерине. Пока я вытираюсь, звонит телефон. Я наспех заворачиваюсь в одно полотенце и хватаю другое – для волос. Все еще думая об Эдгаре, вбегаю в спальню и снимаю трубку.

— Мистер Шляпа? – спрашиваю я. – Тот мужчина, у которого много…