Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 102 – Анна Фицджеральд Хили

— Вы из местной газеты? Не знал, что вы журналистскими расследованиями занимаетесь. Но это сейчас в ходу.

Зак подходит к черному письменному столу у стены и, отхлебнув кофе из кружки, достает большую бухгалтерскую книгу. Надо же, не думала, что он занимается учетом. Нахмурившись, он листает страницы.

— Секунду… – бормочет он. «Станделлз» заканчивают одну песню и заводят другую. – Есть, черт возьми! – Он вскидывает кулак. – Десятое июля, шестьдесят третий год. Чудик с шикарной телкой. Татуировка «tub»! – Каждое новое открытие сопровождается взмахом кулака.

— Это точно было слово? Не труба какая-нибудь?

— Да, я его вспомнил. Там еще шрифт странный такой, почти рукописный. Чудной, под стать его дамочке.

— Это была именно дамочка, уверены? Не вот этот парень? – Я вытаскиваю из сумочки помолвочное фото среди песчаных дюн. Я специально согнула его посередине так, чтобы видно было только Тедди.

Тату-мастер хохочет:

— Для дамочки у него слишком волосатая физиономия, даже по здешним северным меркам.

Зак предлагает мне татуировку с котиком на крыше дома, но я вежливо отказываюсь. А выйдя на улицу, застаю перепалку бывших чирлидерш, стоящих на другой стороне дороги.

— Тебя убить мало! Это было личное, а ты всем разболтала! Нашей дружбе конец! – орет Флоренс на Венди. Их обеих едва не зашибает сосулькой. – Тупица!

Я задумываюсь. А Флоренс могла бы прикончить Венди? Есть ли в Истпорте хоть кто-нибудь, кто не был бы способен на убийство? Тут я оборачиваюсь и вижу, что Зак с легкой улыбкой наблюдает за происходящим из окна.

И меня осеняет идея. Масштабная, дорогостоящая и до дикости противозаконная. Я кручусь возле одних и тех же людей в одних и тех же местах. И все время оказываюсь в тупике.

А что, если мне нужен другой тупик? Возможно, окончательный.

Сначала – телефонный звонок, чтобы удостовериться, что моя затея осуществима (а вдруг нет). Единственная телефонная будка в Истпорте стоит прямо напротив полицейского участка. Я настороженно поглядываю на угрюмое серое здание, протискиваясь в покореженную металлическую дверь. Засовываю в рот полоску жевательной резинки «Ригли», подношу к уху трубку и заталкиваю в щель монетку. Конечно, я бы предпочла устроиться в своем гнездышке для сплетен, но разговор требует уединения, а в доме 80 на Кей-стрит это недоступная роскошь.

— Междугородний звонок! – пищит оператор. – Внесите пятнадцать центов за первые три минуты.

Делаю, как было сказано. Слышны жужжание и щелчки.

— Белл Атлантик, Восточный Мэн, соединяю.

Через три гудка отвечает взволнованный голос:

— Кабинет главного судмедэксперта. Дейл слушает.

Я перекатываю во рту резинку, чтобы соответствовать образу.

— Здрасьте. Я звоню по поводу личных вещей.

— Представьтесь, пожалуйста, – холодно произносит Дейл.

— Пейсли. – Для пущей убедительности я выдуваю из резинки пузырь. – Но вещи принадлежали моей сестре. Ее звали Гертруда Тейлор.

Конечно, с вероятностью девяносто девять из ста Тейлоры забрали имущество Гертруды. Но, учитывая безалаберность и отсутствие искреннего горя, которые я уловила в разговоре с Пейсли, есть шанс, что они до сих пор этим не занялись.

— Пейсли Тейлор. – В голосе Дейла на другом конце провода появляются теплые нотки. – Я пытался связаться с вашими родителями по поводу ее вещей. Но они мне так и не перезвонили.