Книга Тихие люди, страница 47 – Пол Клив

— Я на стороне Зака, – говорит она.

— Ботинки могут оказаться дурацким совпадением. Я купил их много лет назад, и в Крайстчерче, полагаю, еще тысячи таких же пар.

— Мы это учитываем, – говорит Ребекка. – Не надо провожать, я сама найду выход.

Мердок остается на месте и смотрит ей вслед.

Я снова беру фотографию в руки. Смотрю на свои старые ботинки, которые на пути к мусорному ящику сделали остановку, превратившись в разношенную донельзя рабочую обувь. Снимок сделан в самый первый день, когда мы занялись садоводством после зимы. До этого заботы о состоянии нашего двора неизменно ускользали от нас: было слишком холодно и мокро. Тот день я хорошо запомнил. Шип от розового куста сломался, угодив мне под ноготь, и Лиза с трудом вытащила занозу.

Больше никаких сомнений: кто-то действительно похитил Зака, и тот же мерзавец пытается повесить ответственность за исчезновение моего сына на меня же самого.

Да сделай хоть что-то!

В гостиную входит мама, несущая поднос с тремя чашками кофе и блюдцем печенья «Анзак»^[6]. Даже в таких обстоятельствах она по-прежнему считает себя обязанной проявлять гостеприимство. Спрашивает, куда пропала Кент, и я говорю, что детективу пришлось уйти.

— Она не будет пить кофе?

— Не будет. А я все-таки пойду приму душ…

Я направляюсь в ванную.

Ты же сочиняешь детективы, вот и сделай хоть что-нибудь. Подумай, как поступил бы кто-то из твоих персонажей, и действуй.

Помолчи.

А ты заставь меня замолчать.

Будь по-твоему. Сейчас я тебя заткну.

Я заглядываю в кухню. Открываю заветный шкафчик, где отец хранил виски, который мы привозили ему из путешествий. Сам он боялся летать и никогда не выбирался за границу, так что папиным способом познать мир была дегустация экзотических сортов виски. Там еще много невскрытых бутылок, а также несколько едва початых. Я беру ближайшую. Оказавшись в спальне, сворачиваю колпачок и делаю глоток, а сразу за ним – второй и третий. Выпивка никак не поможет Заку, но оставаться трезвым означает пребывать в напряжении, а оно быстро приведет меня к мысли, что идеи мистера «Что, если?» не так уж и бредовы. Кроме того, я пью, чтобы размыть видения того, что сейчас делают с Заком, потому что именно туда заводит меня воображение: как же иначе, ведь автор детективных романов непременно ищет (и находит) во всем вокруг самое худшее. Раздевшись, я оборачиваюсь полотенцем и топаю в ванную, прихватив с собой и бутылку. Делаю еще один глоточек.

Включаю душ и даю комнате постепенно наполниться паром. Сижу на полу, привалившись голой спиной к стене, и вода льется на меня. Я обнимаю руками колени, не в силах уловить весь страшный смысл сегодняшних событий. Не в состоянии сообразить, что бы предпринять. Чувствую себя невероятно потерянным. Бестолковым и бесполезным. Что я за мужчина? Какой из меня отец? Какой муж? На все три вопроса ответ один: тот, который ни черта не стоит. Тот, который допустил, чтобы все это случилось с его семьей. Тот, которому стоило бы поискать способ вернуть себе сына.

А ведь действительно стоило бы! В конце концов, герои твоих книг не раскисают под душем, жалея себя. Они действуют.

В этом мистер «Что, если?» совершенно прав. Они действуют.

Я выбираюсь из душа, чтобы всерьез налечь на виски. Мама уже собрала мою одежду с пола в спальне; слышно, как гудит стиральная машина. Нахожу брюки и фланелевую рубашку, которые принадлежали моему отцу. В свое время мама не стала чистить шкафы, избавляясь от его одежды. Говорит, ей так спокойнее.