Книга Тихие люди, страница 45 – Пол Клив

По окончании молитвы мама разливает чай. Ставит передо мной наполненную чашку.

— Что выяснили полицейские?

На вкус чай – как сигаретный пепел. Я даю ему остыть и, глядя на чашку, рассказываю маме все, что сегодня произошло. Она говорит, что видела нас в выпуске новостей, что никогда раньше не замечала столько боли на лицах людей, что ее сердце разбито, и повторяет, что молилась весь день. Говорит, что тот журналист со своими ужасными вопросами был отвратителен. Спрашивает, как мне показалась та женщина-детектив, и я говорю, что она опытная и умная, что мы в надежных руках, – но не упоминаю о ее подозрении, будто я имею к случившемуся какое-то отношение. Мама интересуется, как там Лиза, и я сообщаю, что она в ужасном состоянии. Затем рассказываю о вчерашнем дне – и о том, что я сказал Заку прошлым вечером.

Мама пьет чай, впитывая все это. Медленно кивает. Спрашивает:

— И поэтому Лизы здесь нет?

— Она во всем винит меня.

— Ну, это же глупо, – говорит мама, ведь она моя мама, а все мамы принимают сторону детей, правда? – Тебе не следует себя винить. Всем нам хорошо известно, каким бывает Зак. Получай мы по доллару каждый раз, когда он обещал сбежать, сейчас жили бы как короли. Если хочешь знать мое мнение… Мне кажется, совершенно не важно, что ты сказал ему вчера вечером: если Зак решил уйти из дома, отговорить его все равно не получилось бы. Когда он вернется, а мы успокоимся, Лиза все поймет. Не сомневайся, все вернется на круги своя. Я твердо это знаю.

— Надеюсь, мам, я очень надеюсь.

— Когда ты в последний раз что-нибудь ел?

Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить. Вчера вечером.

— Я вовсе не голоден. Пойду лучше приму душ, – говорю я и обеими руками отталкиваюсь от стола.

— Тогда я пока подготовлю твою комнату.

Моя спальня – настоящая капсула времени эпохи моего отрочества. Узкая кровать у стены, напротив – комод с лавовой лампой на крышке, рядом с радиочасами с треснувшей передней панелью. На стенах постеры альбомов Pink Floyd, которые мы слушали с моим лучшим другом. Врубали музыку погромче и курили травку, когда родителей не было дома. Я рассказывал об этом Лизе, когда впервые привел ее сюда, чтобы познакомить с родителями. У меня еще оставалось немного той травки, спрятанной под половицей в стенном шкафу, и мы с Лизой вышли тогда на задний двор и выкурили ее, пока мои родители сидели на диване в гостиной, смотрели свои сериалы.

Я уже почти разделся, когда вдруг затренькал дверной звонок. Крикнув маме, что открою сам, я спешу к двери, оправляя на себе футболку. Открываю дверь – на крыльце стоит детектив Кент. Я цепляюсь за притолоку, чтобы не потерять равновесие, и молчу в ожидании, пока детектив сама не скажет, зачем явилась: исполнить мамины молитвы или воплотить мои худшие предчувствия.

На лице у Кэмерона Мердока – то выражение, которое Ребекке уже доводилось встречать на лицах у других, кто открывал ей дверь после захода солнца. Увидев полицейского, стоящего на темном пороге, люди всегда предполагают самое худшее.

— Можно войти?

— Вы нашли Зака?

— Пока нет, – отвечает Ребекка.

Паника сходит с лица Мердока. Он проводит ее через холл в гостиную и представляет своей матери, Эвелин.

— Есть какие-то новости о Заке? – сразу спрашивает та.