Книга Тихие люди, страница 4 – Пол Клив

— Надувной замок! – ликуя, вопит он и вприпрыжку мчится к замку, который, колыхаясь, покачивается вдали.

Сегодня день открытия ярмарки, которая продлится весь остаток декабря и еще пару недель в новом году. Народу уйма: дети на аттракционах, дети в очередях, дети с тающим в ручонках мороженым и спешащие им вслед родители. Напоенный сладкими запахами воздух заряжен волнением. Я и сам бы не прочь снова стать ребенком – бегать в толпе, исследуя мир, а не продираться сквозь нее в погоне за своим семилетним сыном, кровь которого обратилась в ракетное топливо в тот самый момент, когда мы вышли из машины. К замку нет очереди, и по нему скачет всего шестеро озорников. Во рту у парня, который его обслуживает, больше пробелов, чем зубов. Он вооружен кожаной поясной сумкой, полной мелочи на сдачу, а также ведром и шваброй для уборки мусора, который неизбежно скапливается внутри любых подобных аттракционов. Замок достаточно велик, чтобы вместить с два десятка ребят. Внутри – рампа, по которой можно вскарабкаться наверх, а снаружи горка, чтобы скатиться вниз. Я вручаю билетик служителю, тот просит Зака снять сандалии, и, едва успев передать мне на хранение очки, сын скидывает обувку – да так, что сандалии летят в разные стороны. Похоже, он намеревался с разбегу, «ласточкой», сигануть в замок головой вперед, но успевает передумать и с опаской взбирается на его шаткое, вязкое полотно. Озорники замирают на пару секунд, пристально разглядывая моего сынишку. Мне и прежде доводилось ловить подобные взгляды. Дело в том, что Зак – из тех, за кем другие дети наблюдают, пытаясь уяснить, что с ними не так. Они инстинктивно чувствуют, что ребенок перед ними немного отличается от них самих, и всякий раз, когда я это вижу, мне становится больно. Подобрав сандалии Зака, я встаю рядом со служителем, который лишь время от времени поглядывает на свой пляшущий аттракцион, убеждаясь, что надувной замок не успели украсть, а по большей части лениво пролистывает журнал для автолюбителей.

Зак вползает внутрь. Кто-то из детей подходит к нему поболтать, но очень скоро оставляет его в покое. Теперь Зак стоит один, качаясь на мягком настиле, видимо, в легкой растерянности. Сделав еще несколько снимков, я вместе с предыдущими пересылаю их Лизе. Она дома, вычитывает редакторскую правку нашего нового романа, которому предстоит увидеть свет в будущем году. Я наблюдаю за отправкой изображений, потом тупо гляжу на прыгающее многоточие, пока Лиза печатает свой ответ, и получаю в результате: «Похоже, вам там весело!» Пишу, что жалею о ее отсутствии, вновь слежу за прыжками трех точек и дожидаюсь короткого: «Я тоже».

Телефон возвращается в карман. Зак тем временем успел сгинуть в глубинах замка. Вся конструкция ходит ходуном под прыжками играющих внутри детей. К группе присоединяются две сестры-близняшки в одинаковых нарядах; мама фотографирует, как они увлеченно прыгают по настилу замка.

Я подступаю ближе, выбирая нужный угол обзора, чтобы увидеть Зака. Нужно убедиться, что никто из детей не досаждает моему сыну, но нащупать его взглядом никак не удается. Наверное, Зак уже на самой вершине замка, где-то в невидимом отсюда углу, дожидается своей очереди скатиться с широкой горки. Или специально от меня прячется. Затевать импровизированную игру в прятки, не предупредив нас, – одна из его привычек. Впрочем, не думаю, что Зак решил затаиться здесь: мы кучу раз устраивали с нимразговор по душам, устанавливая нерушимые правила для сегодняшнего визита на ярмарку. Не убегать. Не прятаться. Всегда оставаться на виду.