Книга Тихие люди, страница 120 – Пол Клив

До жилища Лукаса Питтмана я добираюсь за десять минут. Перед домом стоит единственная патрульная машина полиции – и ни одного фургона прессы. Здесь нет материала для репортажей. Пока полицейские обыскивали дом, какой-то интерес публики еще сохранялся, но сейчас развеян. Не задерживаясь, я объезжаю вокруг квартала и нахожу дом точно позади нужного мне участка. Умение лазать через забор выручало меня прежде, пригодится и теперь.

Я паркуюсь несколькими домами дальше. Вновь выкачиваю бензин из бака, но на этот раз ограничиваюсь лишь частью бутылок. Дом Баркли загорелся с такой легкостью, что мне пришло в голову обойтись меньшим количеством горючего. Я пересекаю участок, соседствующий с домом Питтмана, потом спускаю за забор сумку, а после перелезаю сам; прыгать невысоко из-за приподнятых клумб. Лунного света вполне достаточно, чтобы хорошенько присмотреться к логову маньяка. Пейзаж не вяжется с тем, что здесь произошло. Не видно ни грязных покореженных стен, ни зловещей вороньей стаи, рассевшейся вдоль карниза. Дом как дом – точно такой же, как и все прочие на этой улочке, в этом районе, в этом городе.

Оставив сумку, я проверяю окна и заднюю дверь – все заперто. Ко входной двери подойти мне мешает мысль о стоящей там патрульной машине: стоит высунуться, и меня заметят. Прикидываю, не воспользоваться ли ломиком, когда слышу приближение чьих-то шагов. И едва успеваю спрятаться за садовым сарайчиком в конце двора, когда из-за угла выныривает светлое пятно от фонарика. Один из полицейских обходит периметр. Стена дома освещается; если только луч скользнет к забору, караульный увидит мою сумку. Я задерживаю дыхание – так, словно это чем-то поможет. Луч фонаря мечется по двору так, будто патрульный и не ожидает ничего здесь найти; действительно, не находит. Дойдя до задней двери дома, он открывает ее, и луч фонаря скрывается внутри, чтобы озарить оконные шторы. Вскоре в самом небольшом из окон зажигается свет: полицейский зашел воспользоваться уборной.

Я прячу сумку за дальней стеной сарая, а затем тихонько проскальзываю внутрь через оставленную незапертой заднюю дверь. Внутри сворачиваю подальше от уборной и попадаю в гостиную, окна которой выходят на улицу. Ложусь на пол за диваном, опасаясь, что, справив нужду и выйдя к двери, полицейский услышит, как гулко колотится мое сердце, или учует запахи бензина и дыма от моей одежды.

Но, выйдя через пять минут, полицейский не слышит моего сердца: ему мешает шум унитазного бачка, набирающего новую порцию воды. Топот стража порядка не смолкает на пороге, а еще через секунду гремит ключ в дверном замке. Чуть погодя вдали открывается и затем хлопает автомобильная дверца. Потом ничего.

Я ползу в крошечную прихожую и прикрываю за собой дверь гостиной. Оттянув защелку замка, выбираюсь наружу через заднюю дверь и забираю сумку из тайника. Включаю свой маленький фонарик. Вынимаю Вилли из сумки и несу на руках, проходя все дальше по коридору. Три спальни, уборная, прачечная. Одна из комнат – кабинет с письменным столом и торчащей из-под него связкой кабелей: компьютеры, к которым они были подключены, унесены полицейскими. На стенах висят в ряд большие, очень художественные фотографии с изображением красиво освещенных заброшенных зданий – четыре штуки. Помнится, детектив Кент упоминала, что некоторые работы Питтмана стали обложками книг; эти снимки выглядят так, словно были удостоены этой чести. Интересно, не украшают ли фотографии Питтмана обложки наших романов? Нужно будет проверить. Если так, я сожгу наши экземпляры и попрошу издателя выпустить тираж с новым дизайном.