Книга Тихие люди, страница 111 – Пол Клив

Я ничего не говорю.

Он кивает, поднимает бутылку с остатками пива, но сразу возвращает на прежнее место.

— Мне пора.

Мы идем к двери. Я открываю ее, и журналисты оживляются. Андре кладет руку мне на плечо, и у меня появляется желание сбросить ее оттуда и напомнить, что еще вчера он тыкал пальцем мне в грудь.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Ничего.

— Вижу, ты настроен пропускать мимо ушей все, что я пришел сказать. Но подумай о Лизе. Это все, о чем я прошу. А если тебе что-нибудь понадобится, дай знать.

Андре идет к своей машине, и я смотрю ему вслед. Он не отвечает ни на один из заданных репортерами вопросов и на съезде с дорожки огибает подъехавший фургон. Стекольщики. Из фургона выпрыгивают двое парней в одинаковых рабочих комбинезонах и приступают к наружному осмотру разбитого окна.

Я закрываю дверь. Скоро журналисты заскучают и потеряют интерес, это лишь вопрос времени. Кто-нибудь еще пропадет или, трагически погибнув, отвлечет на себя их внимание… А наша история подошла к своему финалу. Мальчик пропал. Мальчик умер. Жена еще жива, но может и умереть.

И что дальше?

Предоставь мне отвечать на вопросы такого рода, предлагает мистер «Что, если?». У меня уже есть для тебя парочка подходящих ответов.

Он безнадежно отстал.

Подхватив с пола сумку, я направляюсь к задней двери.

Сумку я спускаю на землю за задним забором участка, а после следую за ней. Обхожу соседский двор по краю и стучу в черную дверь дома. Через пару секунд та распахивается.

У Саймона Кроуфорда лысая макушка, обрамленная сединой; его острым подбородком хоть стекло режь. Фланелевая рубашка и темные брюки похожи на привычный наряд моего собственного отца; мама называла такой стиль «стариковской униформой».

— Боже, Кэмерон, – говорит он. – Я так сожалею.

Саймон протягивает мне ладонь, и я пожимаю ее.

— Не представляю, каково тебе сейчас. Если я могу хоть чем-то…

— Можно одолжить вашу машину?

— Конечно. Она твоя, пока будет тебе нужна.

Моей концентрированной злости хватило бы прошагать тысячу миль, но даже и так наличие машины все упростит. Саймон скрывается за дверью, а я обхожу дом и жду на парадном крыльце, пока через минуту не распахивается дверь его гаража. Саймон выезжает оттуда на двадцатилетней «тойоте королла», которая выглядит новехонькой, только что с завода.

— Зак был слишком хорош для этого мира, – заявляет мистер Кроуфорд, когда мы меняемся местами.

— Точно.

В машине полный бак бензина; из вентиляционных решеток не выползают пауки. Первым делом я еду к маме. Двое ее соседей красят гаражную дверь из баллончиков. Надпись «Детоубийца» еще проступает через грунтовку, но бесследно исчезает под вторым слоем краски. Думаю, соседи недооценили сложность предстоящей работы: так просто стереть это слово у них не получится. Оба кивают, давая понять, что заметили меня, и при этом выглядят смущенными: прийти на помощь оболганной соседке стоило бы раньше, но, по всей вероятности, в то время они еще соглашались с написанным.

Мама открывает дверь и обнимает меня на крыльце. Вцепляется в меня крепко-накрепко и плачет, а я уже не могу: мой запас слез исчерпан. Еще с минуту мы просто стоим, обнявшись; в этой жизни все-таки есть вещи, уладить которые ни одной маме не по плечу.