Книга Сотая казнь, страница 118 – Тимур Суворкин

В общем все шло своим чередом. Пожалуй никто не мог заметить, что улыбка на лице Лиса Седьмого была слегка нервозна. А вот с герцогиней были явные проблемы – количество посланных в сторону Погоста выжидающих взглядов, могло насторожить не то что придворных, но даже среднего ума дубовое полено.

Прошел уже добрый час, когда Мэрган почувствовала как рука колдуна крепко сжала ее запястье – значит пора начинать. Спрятав руки с куклой под скатерть, Мэрган извлекла тонкую иглу, делая первый укол. Реакция последовала мгновенно. Палач зашипела от боли – легко прошедшая через сухую траву иголка вонзилась в палец. Новый укол был более осторожен и пришелся точно в грудь куклы. Впрочем и это ничего не дало из-за царящей кругом суеты – вот одна из придворных дам дернулась опрокидывая кубок, другая болезненно скривилась, взвизгнул белокурый баронет, поморщился светловолосый маркиз, даже герцогиня шепчущая что-то слуге на ухо и та внезапно побледнела взявшись за сердце. Не отчаиваясь Мэрган продолжила свое черное дело все сильнее терзая куклу иглой.

— Погост, многого я ожидала но никак не этого, – Мэрган продолжала наносить уколы хотя и так уже нашла Черного Повара.

Чародей промолчал, неотрывно глядя на Октавию которая выглядела все хуже и хуже. Ее руки сжали стол так, что казалось из дерева вот-вот брызнет сок. Лицо было бело.

Теперь Мэрган поняла зачем герцогиня пила перед пиром отвар, который пах, как она догадалась лишь теперь, снимающей боль ведьминой погибелью. Не прими Октавия эта питье и сейчас бы она уже корчилась на полу.

— О женщины имя вам вероломство, а так же изменчивость, обман, завистливость, богопротивная хитрость и коварство… – тихо выдал Погост окончательно убедившись, что тут не может быть ошибки. Вальяжно поднявшись во весь рост колдун приготовился обвинительно указать на их цель.

План провалился в мгновение. С треском. Бесславно. Краем глаза Мэрган успела заметить подозрительное движение, а когда она обернулась, то слуга с которым до этого шепталась герцогиня украдкой вонзил острый ножичек в филейную часть одного из сидевших за столом баронетов. Зал наполнился истошным визгом который не смогла бы издать и перепиливаемая надвое свинья.

Все это время ожидавшие крика боли охотники сорвались со своих мест. Зашелестели выдергиваемые стражниками клинки. Часть слуг тоже проворно двинулась к визжащему придворному вытаскивая из под одежды ухватистые дубинки. Поднялись молодцы отца Фогеля.

— Вперед! Живьем брать отродье! – герцог поспешно вскочил, чтобы не упустить ни одного момента финала.

А отрепетированный план продолжал рушиться. Сидящие вокруг пострадавшего баронета придворные увидев кинувшихся в их сторону стражей, быстро сопоставили факты. И пир в странное время, и обилие стражи и все свои прегрешения, коих у каждого придворного перед герцогом было не мало. В общем через секунду в руках у желающих дорого продать свою жизнь аристократов уже были тяжелые кубки и ножи, которыми и была встречена стража. Завязалась безобразная потасовка, в которой словно в болоте завязли почти все гвардейцы герцога. Боящиеся применить против знати оружие, они несли немилосердные потери от ударов тяжелых блюд, горшков и железных чаш.

Октавия распорядилась форой уверенно и сразу же бросилась к выходу, вместе с остальными спасающимися от беспорядков дамами.