Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 67 – Тимур Суворкин

— Виктор, вот и вы! Мои люди как раз заканчивают. – Мороков одарил меня ослепительной улыбкой. Оставив ученых работать с приборами, глава Инженерной коллегии подошел ко мне.

— Признаться, не ожидал вас здесь увидеть, – только и произнес я.

— Почему же?

— Ну, это вполне рядовые испытания, а вы занятой человек. Что-то случилось?

— Нет-нет, я просто решил посмотреть, все ли в порядке с нашей прекрасной машиной.

Мороков вновь улыбнулся:

— Надо сказать, я очень доволен снятыми с Ариадны данными. Машина работает лучше испанских часов. Индекс психического равновесия, правда, снизился после Сибири, но это ничего. Зато все остальное просто идеально. Очень и очень похвально. – Мороков чуть помолчал и вдруг сменил тему: – Кстати, скажите, Виктор, вы же не заняты в эту субботу вечером?

— Я приглашен в усадьбу Грезецких.

— О, какая жалость. К сожалению, визит придется отложить, ничего не поделать. Вы и ваша машина понадобитесь мне. Вы же не против?

Я чертыхнулся про себя. Конечно же, я был против. Это время я собирался провести с Никой. Мы с ней не виделись больше недели, а потому я всем сердцем ждал субботнего вечера. Ждал и уже заранее репетировал, что именно скажу ей, когда мы останемся наедине.

— Я отложу визит, – кивнул я своему покровителю. – Что требуется сделать? Нужно провести расследование?

— О нет, дело мое хоть и по сыскной части, но несколько другое. Виктор, друг мой, вы слышали про Лавра Птолемеевича Любомирова?

Я ответил без всякой запинки:

— Любомиров, крупный фабрикант, состоит в Верхней палате Промышленного совета, фигура влиятельная, сторонник реформ. Возглавляет ряд комиссий, включая недавно созданную комиссию по модернизации полиции. Также на нем сиротская комиссия и фабричная комиссия. По слухам, он собирается выносить на обсуждение Совета проект закона о сокращении рабочего дня до двенадцати часов, – отчеканил я.

Увидев легкое удивление на лице Морокова, я пожал плечами:

— Пришлось завести привычку читать политическую хронику. Раз промышленники готовят переворот, необходимо знать обстановку.

— Вы меня приятно удивляете. – Серафим Мирославович ослепительно улыбнулся. – Ваше начинание весьма и весьма похвально. А всякое похвальное начинание обязано быть вознаграждено, верно?

Граф улыбнулся еще лучезарнее и вытащил из кармана мундира два тисненных золотом картонных прямоугольника.

— Это для вас и Ариадны. В субботу в особняке Любомирова состоится званый вечер. Я ожидаю, что вы его посетите.

Я в замешательстве посмотрел на графа:

— Не думаю, что нам будут рады. Голодов, да и весь его Промышленный совет, враг и мне, и вам, и императрице, разве не так?

— Лично у меня нет и никогда не было врагов, – холодно отрезал граф. – Держать врагов – удел людей недалеких. Во-первых, всякий враг опасен. Во-вторых, враг требует к себе ненависти, а ненависть застилает глаза и отравляет рассудок. У меня есть лишь… уважаемые партнеры, чьи интересы по воле судьбы противоречат моим. Это допустимо, ибо мир так устроен. Врагов же у разумного человека быть не должно.

Мороков кинул взгляд в окно, туда, где за пеленой бури находился похожий на зиккурат дворец Промышленного совета. На лице графа на долю секунды появилась тонкая змеиная улыбка, а затем он вновь посмотрел на меня.