Книга Убийство в летнюю ночь, страница 81 – Тимур Суворкин

Фрол Федосеевич посмотрел на приказчика со смесью ужаса и благодарности.

— Спас ты меня, Тимоха… – только и сумел прошептать купец.

— Фрол Федосеевич, вы ж мне как отец. Я ж за вас все бы отдал, вы же знаете. Вы полежите пока. Ночь долгой будет, силы понадобятся.

Тимоха ушел, и купец тяжело упал на кровать. Он слышал, как за стенами жизнь течет своим чередом: смех служанок во дворе, скрип колодезного журавля, стук увозящих зерно телег. Солнце било в окно, оно светило ярко, беззаботно, точно и не лежало в углу кабинета холодеющее, окровавленное тело.

Сознание мутилось, и в нем всплывали обрывки мыслей. Ангелина Максимовна… Ее улыбка, ее доверчивый взгляд. Счастье от прикосновения к ее руке. Звук, с которым раскалывалась голова Гамильтона.

Уже на закате купец вдруг услышал стук колес и узнал легкий бег экипажа Ангелины Максимовны. Сердце его бешено заколотилось, застучало в висках. Он вскочил с постели, подбежал к окну и прижался к холодному стеклу, увидел, как она выходит из коляски, поправляет платье и, вся озаренная солнцем, идет к крыльцу. Ему захотелось крикнуть, предупредить ее, чтобы она бежала отсюда, подальше от этого проклятого места, от него самого. Но он лишь беззвучно стоял.

Вскоре прямо за дверью он услышал ее шаги в коридоре и голос, спросивший у кого-то из слуг: «Как Фрол Федосеевич? Я привезла ему варенья из белой черешни…»

— Спит. Крепким сном, – тут же раздался бодрый голос Тимохи.

Они поговорили, и тот, успокоив девушку и посоветовав не тревожить купца, проводил ее вниз. Вскоре коляска уехала. Фрол Федосеевич рухнул обратно на кровать.

Солнце опустилось. Слуги разошлись со двора. Вскоре усадьба начала затихать. Фрол Федосеевич отпер дверь и принялся ждать Тимоху. Ничего другого ему теперь не оставалось.

Ночь пришла. Густая тьма наполнила двор. Двое мужчин стояли в кабинете и курили папиросы.

— Заснули все. Тишина гробовая. Пора, – тихо произнес Тимоха.

Фрол Федосеевич не отвечал. Он смотрел на темные силуэты деревьев, туда, где среди роз росли колючие кусты крыжовника. В голове крутилось только одно слово – некрополь.

Тимоха подошел к завернутому в мешки телу Гамильтона, поплевал на руки и ловким движением, тем самым, которым часто поднимал мешки с зерном, закинул страшную ношу себе на спину.

Купец пошел впереди. Опираясь на трость, он внимательно смотрел, чтобы никто не встретился на их пути.

Пройдя через черный вход, мужчины вышли на задний двор и тут же направились через калитку в темный сад. Путь им освещал только лишь свет луны. Фонарь купец пока держал незажженным.

Каждый хруст ветки под ногой заставлял Фрола Федосеевича вздрагивать и замирать, прислушиваясь к ночным шорохам. Ему чудилось, что вот-вот из-за дерева должен был появиться серебристый призрак Уайта, однако впереди была лишь пустота.

Наконец показалась грядка с крыжовником. Тимоха заранее, еще днем, спрятал неподалеку лопату, заступ и все прочие инструменты. Более того, он даже отметил участок среди роз, который предстояло копать.

— Вот здесь рядышком лягут, – деловито указал он, когда купец зажег масляный фонарь. – Пусть компаньоны не разлучаются. И в вечном труде, и в вечном покое.

Он сбросил мешок с плеча, и мертвец с мягким, пугающе безжизненным стуком упал на траву. Фрол Федосеевич отвернулся, сглотнув комок тошноты. Ему вспомнилось бледное лицо Гамильтона.