Книга Убийство в летнюю ночь, страница 75 – Тимур Суворкин

— Угощайтесь. Это будет очень и очень вкусно, – с улыбкой произнес Гамильтон.

В ушах у Фрола Федосеевича зазвенело. Комната поплыла. Он видел, как Ангелина Максимовна с любопытством подносит к десерту серебряную ложечку, цепляя крупные черные ягоды.

— Нет! – хриплый крик вырвался из груди купца прежде, чем он успел осознать это. Он резко вскочил, опрокинув свой стул. Все застыли. Ангелина Максимовна смотрела на него с испугом и недоумением.

— Фрол Федосеевич, что с вами?

— Не ешьте! Нельзя! – просипел он, его лицо исказилось гримасой ужаса и отвращения. Дрожащей рукой он отодвинул от нее креманку. – Я это… Я… я не могу позволить!

— Господин Чертопузов, – голос Гамильтона был ледяным. – Я понимаю, что английские десерты могут быть непривычны для русского человека, но такая реакция кажется мне странной. Объяснитесь. Почему Ангелина Максимовна не может попробовать этот замечательный десерт?

Купец почувствовал, как на лбу выступает пот. Нужно было что-то сказать, но он никак не мог придумать что.

— Так они… Они переспелые уже, – выдавил он, умоляюще смотря на англичанина.

— Как же переспелые? – удивленно поднял бровь Гамильтон. – Сорт поздний, ганноверский. Да и я выбирал только хорошие. Уверяю, это отличные ягоды, напитанные щедрой крымской землей. Ангелина Максимовна, пробуйте.

— Нет! – затравленно выкрикнул купец.

— Вы оскорбляете мой труд, – холодно произнес англичанин. – И как вы можете судить, если не съели и ложки? Десерт надо сперва попробовать, верно? Кто-то из вас двоих должен это сделать. Либо Ангелина Максимовна, либо вы. Решайте.

— Фрол Федосеевич, право, дайте мне. – Ангелина Максимовна, не понимая, что происходит, потянулась к белоснежному десерту, но купец тут же пододвинул ее вазочку к себе.

Дрожащими руками Фрол Федосеевич взялся за ложку. Он подцепил одну из ягод, темную, почти черную, с морщинистой, подвяленной солнцем кожицей. Запах земли и разложения ударил в ноздри с новой силой. Купец умоляюще поглядел на англичанина, но во взгляде Гамильтона не было ничего, кроме спокойного ожидания.

Давясь, Фрол Федосеевич проглотил переспелую ягоду, и та лопнула на языке, наполняя рот мерзким, сладковато-винным привкусом, за которым чудилась то ли плесень, то ли трупная гниль.

Слезы выступили на глазах. Купец выплюнул гадкую ягоду и ударом руки опрокинул проклятые креманки.

В столовой повисла гробовая тишина. Гамильтон улыбался.

— Прошу прощения за этот непредвиденный инцидент, – сказал он, и его тон вновь стал безупречно вежливым. – Видимо, ягоды и правда были плохи, если вызвали у хозяина такой… искренний приступ отвращения. Ангелина Максимовна, позвольте мне предложить вам другой десерт?

Он галантно пододвинул к девушке яблочный пирог. Та, все еще смущенная и встревоженная, отмахнулась от него и поспешила к купцу.

— Фрол Федосеевич, вам дурно? Может, доктора? – обеспокоенно спросила она.

— Нет… нет, все хорошо… Просто… расстроился… – бормотал купец, не в силах поднять на нее глаза.

— Бывает, – пожал плечами Гамильтон. – Думаю, последствия вашего недавнего нездоровья еще дают о себе знать. Знаете, пожалуй, на этом стоит завершить обед.

Ангелина Максимовна все еще стояла подле купца. Фрол Федосеевич через силу улыбнулся, успокаивая ее.

— Все хорошо. Мне уже лучше. Наверно, и правда нужно отдохнуть.