Книга Убийство в летнюю ночь, страница 3 – Тимур Суворкин

Уайт вздохнул, невольно вспоминая отправленного в нокаут почтового чиновника и его смешливую молодую жену.

— Вам бы, сэр, в Скотленд-Ярде работать, – с трудом выдавил Уайт.

— Я человек логики, а логика подсказывает, что работать следует там, где платят больше.

Господин Невермор откинулся на спинку роскошного кожаного кресла. Блеснули дорогие перстни.

— Господин Уайт, – Невермор заговорил угрожающе тихо. – Через месяц я отбываю в Санкт-Петербург. Если за время моего отсутствия вы вдруг меня подведете, то поверьте, я сделаю все, чтобы вы отправились в самое жалкое и самое отвратительное место на всей земле.

— Помилуйте, только не в Ирландию!

Невермор замер. Прошло несколько секунд. Неожиданно с его тонких губ сорвался легкий смешок. Атмосфера чуть разрядилась. Предложив гостям сигары, Невермор заговорил с прибывшими о делах. Работы предстояло много, и разговор затянулся на несколько часов. Наконец Невер-мор выпустил в потолок синеватый табачный дым и произнес:

— Господин Гамильтон останется при мне – ему еще требуется набираться опыта. А что до вас, господин Уайт, вы человек в нашем деле бывалый, а потому займетесь самым важным – разъездной работой.

Лицо Уайта озарила улыбка. Шанс оказаться подальше от начальства пришелся ему по душе.

— В таком случае я поселюсь в Симферополе, – тут же заявил он. – Столица губернии располагается в центре Крыма, все дороги сходятся там. Очень удобно для разъездов.

— И находится этот город в семидесяти милях от нашей конторы, – дополнил Невермор, отлично понимавший истинную причину такого выбора. Он помолчал, немного подумал и наконец медленно кивнул: – Хорошо. Действуйте. Но запомните, я не прощаю людей, которые меня подводят. Никогда. Вам это понятно?

Вскоре разговор был закончен, и господин Уайт оказался предоставлен сам себе. Времени терять он не любил, а потому уже через пару часов Феодосия с ее шумом и пылью осталась позади. Нанятая коляска, подпрыгивая на ухабах, неслась по холмистой дороге. Арчибальд Уайт, с комфортом устроившись на мягких сиденьях, блаженно улыбался. Он думал о многом. О крымских девушках, смуглых и черноглазых, о своей искренне любимой невесте, прекрасной Мэри Энн, уже пятый год дожидавшейся его в туманном Ливерпуле, о многочисленных поручениях начальника, о местных винах и о еще большей свободе, которую он получит, когда Невермор уедет в холодный Санкт-Петербург.

Он не думал лишь об одном. О смерти. О том, что не дождется его ни прекрасная Мэри Энн, ни дорогой сердцу Ливерпуль. Что очень скоро вместо ослепительной небесной лазури будет над ним темная, влажная земля. О том, что с каждым поворотом колес он приближается к своему убийце.

Всего этого господин Уайт пока еще не знал, а потому улыбался. Ослепительно и безмятежно.

В шести верстах от Симферополя, среди ползущих на склоны холмов виноградников и тенистых кипарисовых рощ, стояла усадьба купца Чертопузова, и была она – просто загляденье.

От каменных ворот начиналась прямая как стрела аллея, в конце которой приветливо белел господский дом. Сложенный из лучшего инкерманского известняка, он был украшен башенкой и деревянной галереей, идущей вдоль второго этажа.

В стороне стояли остальные, столь же идеальные постройки: контора, просторный флигель для слуг и амбары с зерном. Именно на торговле этим самым зерном и нажил свое немалое состояние Фрол Федосеевич Чертопузов.