Книга Помещица, страница 32 – Инна Дворцова

Вечером, когда суета дневных забот улеглась, мы с Михаилом сидели на деревянной скамье у очищенного родника. Вода тихо журчала, переливаясь по камням, а воздух был наполнен ароматом влажной земли и цветущих трав.

Михаил обнимал меня за плечи, делясь своим ровным, согревающим теплом. Я прижалась к нему, положив голову на плечо, и мы молча смотрели на поместье.

Там, во мраке подступающей ночи, мягким, ровным светом сияли молодые деревья из лунного серебра. Они стояли на равном удалении друг от друга, связывая землю невидимыми, но мощными корнями-нитями.

Одно. Второе. Третье. Четвёртое. Пятое.

Пять из девяти. Больше половины. Кольцо росло, и с каждым новым деревом Тьма отступала на шаг назад. И глядя на это сияние, я знала: никакие твари Изнанки и никакие столичные комиссии не заставят меня отдать им этот свет.

Тревожный клёкот магического зимородка разорвал утреннюю тишину усадьбы. Птица камнем упала на подоконник моей спальни, едва не разбив стекло, и, тяжело дыша, открыла клюв. К её лапке была привязана жемчужина Хмелевских, дрожащими руками я открыла капсулу и достала записку.

— Лиза… Елизавета Викторовна, — рука знахарки Агафьи дрожала от усталости и отчаяния, буквы выходили не чёткими. — Я теряю его, раны от когтей высшей нечисти слишком глубоки, гниль Изнанки пошла по венам. Моих сил уже не хватает даже удерживать его. Умоляю, привези Цветы Первого дерева и воду… мне нужна Живая вода из твоего родника. Иначе к завтрашнему полудню инквизитор отдаст душу Создателю.

Я вскочила, на ходу накидывая дорожное платье. Времени на долгие сборы не было.

Первым делом я бросилась в тайную кладовую, где хранила свои запасы. Цветы Первого Семени, которое мы посадили в самом начале, давно отцвели, уступив место серебряной листве, но я успела собрать их и высушить. Даже сейчас, сухие и хрупкие, они слабо мерцали во мраке шкатулки, храня в себе концентрированную искру первозданной магии. Действие сухих цветов я не успела изучить, но это лучше, чем ничего.

Затем я побежала к роднику, набирать Живую воду дело, не терпящее суеты и алчности. В Приграничье знали: Живая вода способна вытащить человека с того света, но жестоко проклянёт всякого, кто зачерпнёт её с корыстным или злым умыслом. Неосторожного жадюгу она могла лишить разума или выжечь магический дар дотла.

Я опустилась на колени на влажные камни, очистила мысли от страха и спешки, оставив лишь искреннее желание спасти угасающую жизнь, и бережно набрала искрящуюся влагу в хрустальную флягу.

Вернувшись к дому, приказала запрягать. Михаил с раннего утра уехал в Усть-Рубежное, ему приходилось ездить так далеко каждый день. Губернатор не мог оставить без внимания земли, находящиеся под его рукой, так же как не мог оставить меня. Вот и приходилось разрываться, но Белозёров не жаловался. Мне казалось, что ему даже нравилось возвращаться поздно вечером ко мне, зная, что я не сплю, его ожидаючи.

Степан гнал лошадей так, что мы долетели до дома знахарки в рекордные сроки.

Едва переступив порог дома Агафьи, я задохнулась. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом кипящих травяных отваров, жжёной ткани, уксуса и густым, ржавым ароматом крови. Медицина в Приграничье — суровая смесь полевой хирургии и древнего знахарства.