Книга Развод из-за чипсов, страница 10 – Соня Недосып

— Мам, пап… Всё это просто недоразумение. Мейв…

Мой отец резко отодвинул его руку.

— Я никогда не соглашался на ваш брак.

В его голосе не было ни капли прежней мягкости.

— Но Мейв любила тебя. Мы не могли заставить её отказаться от тебя.

Шон застыл.

— Мы не требовали от тебя ни денег, ни приданого. Не просили купить ей дом или машину. Даже на свадьбу дали вам пятьсот тысяч, чтобы вы могли начать совместную жизнь и построить хорошую семью.

Отец смотрел Шону прямо в глаза.

— Ты помнишь, что обещал мне тогда?

Шон молчал.

Под тяжёлым взглядом моего отца ему явно нечего было сказать.

Мой отец всегда был человеком мягким и добродушным.

Даже когда Шон пропускал семейные праздники и не приезжал.

Даже когда я плакала из-за него.

Отец всегда говорил мне:

«Не спорь с ним. У него много работы. Не мешай ему».

Но сейчас я впервые видела его таким.

Жёстким.

Холодным.

И совершенно непреклонным.

Шон опустил глаза.

— Пап…

— Не называй меня отцом.

Голос моего отца прозвучал резко.

— У меня нет такого сына, как ты.

Шон отшатнулся, словно эти слова ударили его сильнее любого крика.

Свекровь снова попыталась вмешаться.

— Вы…

Моя мама резко обернулась.

— Отойдите.

Свекровь замерла.

— Не заставляйте меня вас ударить.

Я застыла.

Моя мама всегда была самой мягкой и спокойной женщиной, которую я знала. Она выросла на юге и почти никогда не повышала голоса.

Я никогда прежде не слышала, чтобы она говорила с кем-то так.

И только сейчас поняла, насколько яростно она способна защищать своего ребёнка.

В конце концов я всё-таки не уехала из города вместе с родителями.

Пока ещё не могла.

До окончания обязательного месячного срока на раздумья после подачи на развод оставался ещё целый месяц, и мне предстояло решить вопросы с разделом имущества.

Родителям нужно было возвращаться на работу, поэтому перед уходом они оставили мне немного денег.

Мама долго держала меня за руку.

— Обещай, что больше не позволишь себя мучить.

Я кивнула.

— И используй этот месяц для себя, — добавил отец. — Отдохни. Выдохни. Приведи мысли в порядок.

— Если тебе что-нибудь понадобится, сразу звони нам.

Я снова кивнула.

На этот раз я не стала спорить.

Впервые за много лет мне не нужно было думать о том, как угодить кому-то ещё.

У меня наконец появился целый месяц, чтобы просто пожить для себя.

Отдохнуть.

Перевести дыхание.

И понять, какой будет моя жизнь после Шона.

В ту ночь я впервые за очень долгое время спала спокойно.

Лежа на кровати в гостиничном номере, я закрыла глаза — и почти сразу провалилась в глубокий сон.

Без тревоги.

Без мучительных мыслей.

Без ощущения, что вот-вот снова наступит утро, а я так и не сомкну глаз.

На четвёртом году нашего брака у меня началась сильнейшая бессонница.

Не знаю, что мучило меня больше — постоянное давление со стороны матери Шона или его отношения с Кензи.

Возможно, и то, и другое.

Бывали ночи, когда я часами лежала с широко открытыми глазами и смотрела в потолок.

Время тянулось мучительно медленно.

Полночь.

Час.

Три.

Пять.

А потом за окном начинало светать, и я понимала, что снова не спала всю ночь.

Был период, когда мне вообще ничего не хотелось.

Я постоянно чувствовала себя уставшей.

Настолько уставшей, что даже простые вещи казались непосильными.