Книга Слепые зоны, страница 18 – Стася Тейн

Сначала в квартире начали исчезать мелочи.

Первой ласточкой стала любимая заколка — металлический матовый зажим, которым я привыкла закалывать волосы на затылке во время работы за ноутбуком. Тяжёлый, с чуть шершавой поверхностью, он всегда лежал на тумбочке у зеркала в прихожей. Утром я оставила его, как обычно, на тумбочке. Вечером перерыла все полки, все карманы пальто, даже заглянула под обувную полку. Пусто.

Тогда я только досадливо поморщилась, списав всё на собственную невнимательность: мало ли куда может подеваться копеечная безделушка при моём ритме жизни. Обычное дело. Забыла. Потеряла. Бывает.

Но следом за заколкой испарился увлажняющий крем для лица.

Вот тут внутри уже неприятно кольнуло. В отличие от заколок, уходовая косметика не имеет свойства самостоятельно выпадать из карманов. Тяжёлая стеклянная баночка всегда стояла на стеклянной полочке в ванной, строго справа от зеркала — у меня была въевшаяся годами привычка расставлять тюбики по росту, как солдатиков в строю. В один прекрасный вечер я потянулась за ней привычным жестом и упёрлась пальцами в гладкую, пустую поверхность. Полка была протёрта до блеска — ни пылинки, ни следа. Словно банки там никогда и не было.

Я постояла минуту, глядя на пустое место, и почувствовала, как где-то под рёбрами шевельнулось смутное, неприятное недоумение. Но тут же одёрнула себя: ну мало ли. Может, переставила. Может, в спальню отнесла. Может, Паша подвинул, когда убирался. Я не стала копать глубже. Не хотела.

Потом по цепочке потянулись украшения.

Никакого золота или бриллиантов у меня не водилось — простая, качественная бижутерия. Серебряные пусеты с фианитами, плетёный кожаный браслет с серебряным замочком, подаренный Мариной на день рождения, длинные серьги-цепочки. Ничего баснословно дорогого, но каждая вещь была выбрана со вкусом, стоила вполне ощутимых для меня денег и, главное, была мне по-настоящему дорога. Они пропадали строго поодиночке. Словно кто-то методично и расчётливо инспектировал мою шкатулку, унося ровно столько, чтобы это нельзя было назвать открытым грабежом. Одна серёжка. Потом браслет. Потом вторая серёжка из той же пары.

Это изматывало сильнее любого аврала на работе. Появлялось гадкое, липкое чувство, будто ты сходишь с ума в собственном доме. Словно границы твоей памяти дают сбой, и ты действительно превращаешься в полоумную неряху, которая бездумно швыряет вещи куда попало, а потом начисто вычёркивает этот момент из головы. Я начала проверять себя. Записывать. Оставлять вещи в строго определённых местах и потом ходить проверять — на месте ли. Это было унизительно. Это было выматывающе. И это не помогало.

А потом эти «потери» начали всплывать. Совершенно случайно. В самых немыслимых, противоестественных углах квартиры.

Первой обнаружилась баночка с кремом. Вечером, сидя в спальне, я почувствовала приторно-сладкий, тяжёлый запах перегретого парфюмированного состава. Пошла на запах, опустилась на колени и заглянула в узкую щель между стеной и чугунной секцией радиатора. Банка была буквально забита туда с силой, в самый тёмный угол. Крышка оказалась прикручена кое-как, вкривь и вкось. От раскалённого металла батареи крем превратился в жидкую жижу и медленно, мерзкими жирными каплями сочился прямо на обои и плинтус.