Книга Слепые зоны, страница 11 – Стася Тейн

— Ну, по-моему, сейчас самое время сказать, — стараясь держать голос ровным, отрезала я. — Выкладывай, Паш. Что за тайна?

Павел замялся. Нервно переплёл пальцы — я видела, как побелели костяшки. Было видно, как тяжело ему даётся каждая секунда молчания. Словно он стоял на краю обрыва и готовился сделать шаг в пустоту.

Наконец он поднял на меня глаза. Виноватые. До боли напряжённые. И тихо, прерывисто выдохнул:

— Понимаешь, Майя... У меня есть дочь. Мила. Ей тринадцать лет.

Он замолчал. Смотрел на меня — и в этом взгляде было столько всего: страх, надежда, вина, усталость. Он ждал. Ждал, что я скажу. Что я сделаю. Уйду или останусь.

Я не знала, что ответить. Правда не знала.

Его признание выбило у меня почву из-под ног так резко, будто пол подо мной просто провалился в бездну.

В ушах зазвенело. Тринадцать лет. Не младенец, не абстрактное прошлое, а взрослый, сформировавшийся человек, который дышит, думает, помнит маму и живёт в его мире. В мире, куда я так опрометчиво стремилась шагнуть, наивно полагая, что мы там только вдвоём.

Я медленно убрала руки от его ладоней и отстранилась. Внутри всё клокотало — растерянность, обида, злость. Горькая, удушливая обида, которая поднималась откуда-то из живота и жгла горло.

— Почему ты раньше молчал? — мой голос дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. — Месяцы, Паша! Мы вместе столько времени. Ты рассказывал мне про бизнес, про налоги, про свои дурацкие станки, про смерть жены в конце концов... Но ни единым словом не обмолвился о том, что у тебя есть ребёнок! Почему?

Паша беспомощно пожал широкими плечами, опустив голову. Вся его привычная мужская уверенность, его невозмутимость бизнесмена растворились без следа. Сейчас передо мной сидел растерянный, загнанный в угол человек, который ждал удара. Я видела, как тяжело он дышит.

— Не знаю, — выдохнул он тихо, почти с мукой. — Боялся, Майя. До смерти боялся, что ты узнаешь обо всём и сразу же уйдёшь. Сбежишь. Захлопнешь передо мной дверь и будешь абсолютно права. Ну посуди сама: тебе двадцать пять, ты молодая, красивая, свободная, у тебя вся жизнь впереди. Кому нужен мужик под сорок с прицепом в виде почти подростка? У которого куча проблем, чужие травмы и багаж размером с товарный поезд? Я струсил. Всё тянул, откладывал, думал: вот ещё немного, вот ещё чуть-чуть... а потом стало поздно.

Я слушала его, и в голове лихорадочно крутились шестерёнки. Картинка последних месяцев складывалась заново, и многие детали теперь выглядели совершенно дико. Его осторожность в разговорах о будущем. Он не просто боялся — он прятал. Прятал целого человека.

— Погоди, — я нахмурилась, глядя на него в упор. — Но я ведь столько раз была у тебя дома! Мы ночевали у тебя, готовили завтраки, я оставалась на выходные... И ни разу, слышишь, ни единого раза я с ней не пересеклась! Ни куклы, ни школьного рюкзака в прихожей, ни заколки в ванной! Ты что, прятал её от меня? Зачищал территорию?

— Нет, Майя, я ничего не зачищал, — торопливо, с жаром перебил Павел, вскинув на меня умоляющий взгляд. — В те дни она просто была у моей матери. Тамара Борисовна живёт в двух кварталах от нас. После смерти Оли Мила очень тяжело отходила, замкнулась, и мать буквально забрала её к себе под крыло. Милка часто остаётся у неё с ночёвкой — бабушка водит её в школу, помогает с уроками, балует. Особенно по выходным. Поэтому вы с ней ни разу и не столкнулись, так просто совпадало по дням.