Книга Медовый месяц без волшебства, страница 26 – Нина Тимолаева

Когда Раймунд спустился, листы лежали под полотенцами.

— Ты успела поработать? — спросил он.

— Немного.

Он подошел сзади, положил ладони ей на плечи. Генриетта откинула голову. Раймунд выспался: лицо стало спокойнее, волосы на одной стороне примялись. Ей хотелось погладить их против роста.

— А я отлично поспал, — сказал он. — Здесь и правда ничего не слышно.

— Леокадия приходила.

— Вот видишь. Я даже не заметил.

Она не ответила. Он наклонился поцеловать ее в висок и только тогда увидел полотенца на бумагах.

— Убрать это наверх?

— В большую комнату. Там еще не все разобрано.

— Сейчас.

Он унес стопку, а Генриетта разгладила лист. С одного края осталась влажная складка: полотенце не досохло у шва. Буквы не расплылись. Она перевернула лист, положила сверху книгу. Когда Раймунд вернулся, ей уже не хотелось показывать ему этот маленький след. Слишком легко он выглядел бы жалобой на хороший сон.

Вечером они ели на кухне. Он рассказывал о предстоящем наблюдении, она чистила кислое яблоко и слушала, как меняется его голос при словах о точном прохождении светила. На яблочной кожуре держалась длинная зеленая лента. Генриетта подняла ее, чтобы не порвать.

— Приходи девятого, — сказал Раймунд. — К половине восьмого. Я сначала закончу запись, потом у меня будет небольшой перерыв.

Она посмотрела на него поверх яблока.

— Я не помешаю?

— Если согласишься немного подождать. Это смена, Генриетта. Я не смогу уйти с тобой на весь вечер. Но покажу площадку. И буду рад, если ты придешь.

Последняя фраза прозвучала без торопливости. Она положила нож.

— Тогда приду.

Раймунд отломил половинку очищенного яблока. Она успела поймать его руку и откусила первой.

— А это я чистила себе.

— Значит, мне придется просить.

— Попробуй.

Он попросил. Вполне убедительно. Кожура все-таки порвалась и упала на стол, но Генриетта не стала ее поднимать, пока он не отпустил ее руку.

В половине восьмого Раймунд смотрел на медленно приближавшуюся к нити звезду и думал о том, что у ворот, вероятно, уже стоит его жена.

Это была совершенно бесполезная мысль. Ворота были открыты, дорогу Генриетта знала, а дежурный внизу получил просьбу проводить ее в малый зал. Звезда между тем не собиралась ждать, пока он закончит беспокоиться о женщине, вполне способной подняться по знакомой лестнице.

Раймунд выдохнул, поправил положение головы у окуляра и произнес отметку. Помощник у часов повторил ее, записал. Еще одна нить, еще одна отметка. В привычном порядке было успокоение: действие требовало именно того, что он умел, не больше и не меньше. Закончив серию, Раймунд отодвинулся от трубы и сравнил числа.

— Здесь повторить? — спросил помощник, указывая на запись.

— Нет, здесь ты пропустил черту. Посмотри предыдущую строку. Вот. Перепиши рядом, эту не стирай.

За дверью раздался негромкий смех. Раймунд узнал его сразу, еще прежде, чем услышал слова. Генриетта что-то говорила дежурному о лестнице. Наверняка о лестнице: в первый раз она сочла нижний поворот последним и с удивлением обнаружила еще два.

Он хотел выйти немедленно. Вместо этого проверил, закреплен ли круг, закрыл журнал и только тогда подошел к двери.

Генриетта стояла в малом зале у стены с картой. Темное платье, широкий гребень, несколько выбившихся прядей возле шеи. В руках она держала легкую накидку, которую, судя по виду, собиралась надеть лишь тогда, когда станет совсем холодно. Его жена смотрела на карту с неподдельным подозрением.