Книга Белая ворона, страница 72 – Мария Дубинина

Я не верила в совпадения. Не в нашем с Ашером случае.

— Постойте! А кто погасит долг? – понеслось мне вслед, но квартирные трудности Мартина волновали меня сейчас меньше всего. Я слишком долго тянула, совсем расслабилась. Поймав такси, я приказала водителю отменить предыдущий заказ и ехать за город, к ферме Майерсов. Если бы могла летать, выпорхнула бы в окно и понеслась вперед машины, но пришлось терпеть поездку по тряской дороге, которая началась, едва более или менее приличные районы города закончились. Загипнотизированный водитель не задавал вопросов и плату тоже не потребовал. Я отпустила его и встала перед чертой, незримо охраняющей земли ковена. И перешагнула ее.

Гром не грянул и даже невыносимая Соланж не возникла передо мной, испепеляя темным взглядом, – дурной знак. До самого крыльца усадьбы мне так никто и не встретился, а вот за дверью стало понятно почему. На первом этаже витал густой тяжелый запах смерти. Сначала это было лишь ощущение, а потом нос уловил аромат крови – не той, что будит аппетит, а старой, мертвой. Она остыла уже какое-то время назад. Так пахла музыкальная гостиная в том старинном особняке в английском графстве Суррей после вечеринки у «супругов Альбеску», этот запах въелся в камни подземелья Ярны. Я мотнула головой, сбрасывая оцепенение, и вошла в дом.

Большая часть ведьм была в столовой за ужином, когда их настигла смерть. Тела сидели на прежних местах, будто даже не успели понять, что с ними случилось, но стоило подойти ближе, как становилось ясно – всё они поняли. Искаженные ужасом лица с широко раскрытыми глазами застыли, и меня замутило от мысли, что эти женщины были еще живы, когда им голыми руками вскрывали грудные клетки. Сердца лежали на тарелках перед ними, а в центре стола, раскинув руки, распласталась совсем молодая девушка, пронзенная множеством ножей и вилок. Кровь заляпала скатерть и собралась в подсохшие лужи на полу.

Я пошла дальше, по красным следам.

Еще одна ведьма была прибита к стене металлическим трехрогим подсвечником. Ноги бедняжки немного не доставали до пола, и страшно представить, какой силой обладал этот… вампир?

Я поднялась по лестнице и на втором этаже сразу поняла, куда надо идти. В светлой комнате девочки-подростка на постели лежала Филиппа. У нее не доставало нижней челюсти, а вырванный язык покоился на груди. Меня все-таки скрутило, и пришлось выйти в коридор и отдышаться. Отовсюду смердело страшной, жуткой смертью, и я даже не стала возвращаться к выходу и выбралась на улицу через окно. На заднем дворе, прежде, наверное, предназначенном для больших ритуалов, валялась Соланж, покрытая укусами и с разорванным горлом, как после нападения диких собак. А чуть дальше к столбу было привязано обгоревшее тело Айон. Она сопротивлялась огню до последнего, и у него не вышло совсем поглотить ее, но в том, что уцелело, я узнала матриарха лишь потому, что искала ее.

От ковена Майерс ничего не осталось.

Обыск территории занял много времени, я заглянула в каждый уголок в надежде найти Марти – живого или мертвого, но или его здесь не было, или убийца забрал его с собой. У меня заслезились глаза, но, поскольку у вампиров не очень получалось плакать подобно простым людям, я стиснула кулаки и ушла. Дальше это уже не мое дело. Сообщу Бону, если найду, и займусь Мартином. Однако я прошла совсем немного, прежде чем меня все-таки скрутило болезненным спазмом. В желудке давно не было обычной еды, и облегчения не наступало. То, что я видела… Это могло сделать только животное, монстр, но… Я не могла врать себе – это Ашер. То, как он раскладывал трупы, как и где убивал – все это его стиль. Его уродливое видение красоты, кровавая эстетика смерти. Мне вдруг показалось, что мои собственные руки по локоть вымазаны темно-красной липкой жидкостью. Я села, откинулась назад и задрала голову. Небо было тусклым и серым, светлое пятно солнца за покровом облаков едва виднелось. Я смотрела так долго, что не поняла, когда в глазах заплясали мушки.