Книга Белая ворона, страница 63 – Мария Дубинина

Наконец отступать стало некуда. Я прижалась к вязкому месиву, в которое превратились стены, и прилипла. Оно обволакивало меня и на ощупь было теплым и влажным, как раскуроченная, но еще живая плоть, и сладко пахло разложением. Я теряла волю к сопротивлению – зачем, если мне все равно никогда не покинуть Ярну, пока он меня не отпустит?

Почему ты сразу не ушла от Ашера? Я могу ошибаться, но, кажется, ты его любила?

– Любила. Но не так, как ты думаешь, – ответила я. Надо же, не так уж и сложно это.

– А в чем разница?

Голос Марти выплыл из глубин памяти, когда я уже готова была закрыть глаза, чтобы не видеть окруживших меня слепых белых теней, которые будто ждали, когда у жертвы закончатся силы. Они пили меня на расстоянии, как я пила кровь, чтобы жить. Марти пришел бы в ужас. Нет. Нет, он бы начал задавать вопросы, лезть под руку. Наверное, ему бы даже не хватило ума испугаться.

Почему тогда я испугалась?

Одно из существ сделало короткий шажок вперед и наклонилось, почти касаясь провалом носа моего лица. И что странно, оно совсем ничем не пахло. Я высвободила руку из плена и молниеносным движением вырвала ему глотку. Меня окатило фонтаном прозрачной жидкости. Я же, не теряя времени, освободилась и, прокусив себе запястье, создала из капель крови широкие короткое лезвие, зажала один конец в ладони, а вторым рассекла ближайшей твари место, где должны были находиться глаза. Этот удар ей не понравился. Зашипела белесая плоть, запахло гарью, и я вдруг провалилась одной ногой в пол по колено. Черт! Я крепко застряла и теперь могла только отмахиваться кровавым клинком, но твари снова начали «кричать», и я поспешно зажала уши, хотя это не помогало. Каким-то образом им удавалось обессиливать меня. Если упаду, уже не смогу подняться. Я уперлась в студень перед собой острием клинка и надавила. Брызнула алая кровь, и я провалилась еще глубже. Я угодила в кошмар, из которого нет выхода. В отчаянии я принялась вырезать целые куски мерзкой субстанции вокруг. Еще немного… Я смогу… Я…

Ладоням стало мокро – клинок истаял, став снова тем, из чего был создан.

— Руку!

Я ухватилась скользкими пальцами за широкую ладонь. Через секунду хлябь полов выпустила жертву с разочарованным хлюпом, и меня протащило сквозь стену в коридор. Не дав опомниться, Бон потянул за собой прочь, и, обернувшись напоследок, я увидела, как на нас надвигалась тьма. Она пожирала пространство, и замок стирался метр за метром. И я побежала.

— Как ты здесь оказался? – спросила на бегу.

— Да не за что. Я обожаю спасать красавиц из беды, – съехидничал Бон и спрыгнул в холл сразу через половину пролета.

— Я серьезно! Это же рай…

— Нет.

Бон посерьезнел и, скользя взглядом по сторонам в поисках угрозы, коротко бросил:

— Потом. Надо выбраться.

Тьма стекала по ступеням, пожирая их. Замок больше не казался замерзшим неподвижным исполином, он будто начал дышать – очень и очень угрожающе. Как маньяк из кино, наступающий жертве на пятки. У меня язык чесался продолжить расспросы, ясно же, Бон понимал, что происходит, но он был прав: если не поторопимся, сами станем частью этой тьмы.

Высокие створки входных дверей не спешили исчезать, но, сколько бы мы ни напирали, оставались закрыты. Лестница позади уже полностью растворилась и лизала камин, подбираясь к мужчине с портрета. На мгновение закралась мысль, что ей не удастся ничего сделать великому и ужасному Ашеру, но все-таки это были лишь краски на холсте, которые, к счастью, не умели взглядом превращать твои внутренности в дрожащий от страха кисель.