Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 83 – Лия Верес

— А второй?

Она коснулась другой линии.

Та развернулась не кольцом, а открытым узором Лунного дома: порог, три детских круга,

пустое место в центре и моё имя — не рядом с Корвином, не под его родом, а отдельно. Роун.

— Создать новый лунный круг. Не брачный. Не принадлежащий альфе. Домовой. Свободный. Тогда

дети будут держаться не на связи с вашим разорванным союзом, а на признании Лунного дома и

собственном выборе. Но такой круг сложнее. Он потребует от тебя больше власти, больше

ответственности и полного отказа от старого права Корвина на этот узел.

Я смотрела на линии.

В первой было прошлое. Боль, вина, недосказанная нежность, разрушенное доверие, дети,

которых можно было укрепить быстрее, если я снова вплету своё имя рядом с его. Во второй —

неизвестность. Мой дом, моя ответственность, путь без принадлежности, где никто не сможет

сказать, что Веста Роун вернулась под руку альфы ради детей или ради сердца, которое ещё не

успело разобраться в себе.

За дверью послышались шаги.

Корвин остановился на пороге. Не вошёл.

— Эсма сказала тебе? — спросила я.

Он посмотрел на светящиеся линии на полу.

— Нет. Но дом показал мне край.

— И?

Он долго молчал.

Раньше я боялась его молчания, потому что за ним часто стояло решение, принятое без меня.

Теперь молчание было другим. Он выбирал слова, чтобы не сделать за меня то, что больше не

имел права делать.

— Если восстановление круга со мной спасёт детей быстрее, я попрошу тебя рассмотреть это, —

сказал он. — Но не потребую. И не позволю Совету требовать.

Сердце болезненно сжалось.

— А если я выберу новый круг?

Корвин опустил взгляд на открытый узор Лунного дома.

— Тогда я потеряю право на узел, который когда-то получил через тебя обманом.

— Да.

— И дети смогут выбирать дом Роунов не как временную защиту, а как свой круг.

— Да.

Он поднял глаза.

В них была боль. Не та, которой давят на жалость. Та, которую человек принимает как цену.

— Тогда я помогу тебе удержать его, если ты выберешь это.

Я не ответила.

Потому что ответ был слишком большим для рассвета после такой ночи. Потому что часть меня

всё ещё помнила его руки на брачном знаке. Потому что другая часть держала в себе зал

развода и не позволяла забыть, как легко женщину превращают в узел, если она сама не назовёт

своё имя первой.

Лунные линии на полу горели всё ярче.

Один путь — восстановить круг с Корвином.

Другой — создать новый, где я больше никому не принадлежала.

А за стеной Лунный дом наполнялся теми, кого стая когда-то сочла лишними, и каждый их голос

делал выбор не только моим.

Серебряный узор разгорался под ногами, и от его света дальняя комната казалась уже не

частью старого дома, а местом, где прошлое и будущее впервые встретились без свидетелей

Совета.

Первый путь лежал кольцом — знакомым, болезненным, почти красивым. Старый брачный лунный

круг поднимался над досками тонкой нитью, и я видела в нём всё сразу: зал, белое платье,

ладонь Корвина на моём запястье, обещание, в которое я когда-то поверила, и последнюю ночь

развода, когда та же нить оборвалась, оставив на коже бледный след.

Второй путь был другим.

Он не замыкался вокруг меня и Корвина. Не тянул моё имя к его роду. Не предлагал вернуться

туда, где когда-то все решения уже были приняты за меня. Узор Лунного дома раскрывался, как