Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 82 – Лия Верес

северного круга любой новый шаг даст Совету повод.

Он сказал другое:

— Я выставлю стражей не у порога, а на улице. Чтобы никто не мешал тем, кого дом примет.

Я посмотрела на него.

— Это не твой приказ дому.

— Нет. Это мой приказ моим людям не мешать твоему дому.

Правильная разница.

Я кивнула и повернулась к женщине с мальчиком.

— Лунный дом открыт. Не для толпы и не для чужого любопытства. Для тех, кому нужно место,

где имя не будут стыдить.

Женщина закрыла рот ладонью. Мальчик выглянул из-за её юбки, и вывеска над нами вспыхнула

мягче.

Так Лунный дом открылся.

Не широко, не торжественно, не сразу для всех. Сначала для одного испуганного мальчика,

которому Нэя принесла ленту и сказала, что завязывать не обязательно. Потом для старого

оборотня, который признался Эсме, что его сестру когда-то “увезли к родне” после позднего

знака и он всю жизнь не знал, где её имя. Потом для молодой девушки, стоявшей у порога и не

решавшейся войти, пока Тайр не буркнул, что порог не кусается, если не врать.

Дом наполнялся голосами.

Не шумом. Голосами.

Орис открывал ставни, ставил скамьи, ворчал, что дом только проснулся, а уже ведёт себя как

площадь в базарный день. Эсма раздавала распоряжения так, будто не уходила отсюда на годы.

Нэя сидела у сундука с лунными лентами и сама выбирала, кому какую предложить, не

привязывая, а кладя рядом. Тайр стоял у входа в детское крыло и следил, чтобы никто не

подходил к Лису без спроса. Лис уснул у своего маленького очага, а его тень свернулась

рядом, нос к хвосту.

Корвин не вошёл глубже без моего разрешения.

Он остался в передней, говорил со своими стражами, отправлял распоряжения, принимал первые

яростные записки от Совета и одну за другой складывал их на край стола, не позволяя никому

из посыльных переступить порог. Иногда наши взгляды встречались. Каждый раз я видела в нём

усталость, вину и ту новую осторожность, которая не просила награды.

Это было важно.

Но недостаточно.

Когда первые пришедшие устроились у очага, а над нижним кварталом начал светлеть рассвет,

Эсма позвала меня в дальнюю комнату, ту самую, где когда-то проявились детские ладони на

пыльном стекле. Теперь окно было чистым. На нём всё ещё оставались слабые отпечатки, но

рядом появились новые линии: три детских круга, знак открытого порога и тонкая развилка,

уходящая в две стороны.

— Вот и добрались, — сказала Эсма.

Я посмотрела на развилку.

— К чему?

— К настоящему узлу.

Я устала настолько, что ответить сразу не смогла. В теле гудела ночь, в голове стояли

голоса северного круга, в сердце — детское “мы домой”. Хотелось сесть на пол и хотя бы

минуту не держать на себе ничьё будущее.

Но Лунный дом не позвал бы просто так.

— Что это значит? — спросила я.

Эсма провела клюкой над первой линией. Та вспыхнула и на миг сложилась в старый брачный

круг — мой и Корвина, с оборванной лунной нитью, которая когда-то держала детскую защиту,

хотя мне об этом не сказали.

— Первый путь. Восстановить брачный лунный круг с Корвином. Не брак как прежде, не возврат

в дом Арк. Именно круг. Он может закрыть старый разрыв и вернуть детям устойчивую родовую

связку быстрее.

У меня внутри всё похолодело.

— Нет.

Слово вырвалось раньше мысли.

Эсма не удивилась.

— Я не сказала “надо”. Я сказала — путь.