Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 60 – Лия Верес

— Даже тогда.

Тайр стоял рядом, и я видела, как он проверяет каждое слово отца, как ищет привычную

слабину. Нэя держала дощечку матери. Лис смотрел на пустое дерево с первой исчезнувшей

буквой. Комната имён светилась вокруг нас, и в этом свете невозможно было спрятаться за

титулы.

Я думала, что на этом зал отпустит нас.

Но дом не закончил.

Пол под моими ногами вдруг стал тёмным. Не погас — именно потемнел, как зеркало перед

видением. Имена на стенах начали перестраиваться, уходить вверх, открывая дальний ряд,

которого раньше будто не существовало. Там лежали дощечки не светлые и не серые, а чёрные, с

тонкой серебряной каймой. Их было меньше. Каждая отделена от другой пустым промежутком.

— Эсма? — позвала я.

Старуха смотрела на дальний ряд с выражением, которого я у неё ещё не видела. Не страх.

Печаль.

— Это имена, вычеркнутые не стаей, — сказала она. — Родом.

Корвин поднялся.

— Что это значит?

— Иногда семья сама отдаёт своё имя, чтобы сохранить лицо перед Советом. Иногда глава рода

отказывается от слабого ребёнка раньше, чем Совет успевает потребовать. Такие имена тяжелее

всего вернуть. Их вычёркивали те, кто должен был держать первыми.

Одна из чёрных дощечек выдвинулась.

Медленно. С таким звуком, будто дерево сопротивлялось каждому движению.

Она не пошла к Тайру, Нэе или Лису.

Она поплыла ко мне.

Я не хотела брать её. Не знала почему, но всё внутри сжалось в предчувствии. Рядом Корвин

тоже напрягся. Дети замолчали. Даже Лис перестал гладить свою пустую дощечку.

Чёрная пластина остановилась перед моим лицом.

Имя на ней было закрыто тёмной полосой.

Я подняла руку, но Эсма перехватила моё запястье.

— Осторожно, Веста. Это имя не просто забыто. Оно отдано в стыд.

— Чьё?

— Сними полосу и узнаешь.

Корвин шагнул ко мне.

— Не надо.

Я посмотрела на него.

— Ты знаешь?

Он молчал.

И этим молчанием ответил.

Я высвободила руку из пальцев Эсмы и коснулась тёмной полосы. Она оказалась липкой,

холодной, как чужое слово, сказанное много лет назад и повторённое сотни раз. Лунный дом не

помогал. Он ждал моего выбора.

Я потянула.

Полоса сошла с дощечки не сразу. Под ней проступили буквы.

Сначала проступила первая буква, за ней вторая, а потом всё имя целиком.

Корвин Арк.

У меня перехватило дыхание.

Дети стояли неподвижно. Тайр смотрел на дощечку так, будто она вдруг стала опаснее всех

знаков Вирс. Нэя прижала дощечку матери к груди. Лис перевёл взгляд с имени на отца.

Корвин не подошёл. Не попытался забрать. Не приказал убрать.

Он смотрел на своё имя среди вычеркнутых так, словно наконец увидел дверь, перед которой

стоял всю жизнь, не зная, что она существует.

— Тебя тоже вычеркнули? — спросил Лис.

Корвин ответил не сразу.

— Пытались.

— Кто? — спросил Тайр.

Тишина в комнате стала глубокой, как колодец.

Корвин поднял глаза на меня, и в них впервые не было ни власти, ни защиты, ни привычного

каменного спокойствия. Только мальчик, которому когда-то сказали, что его собственная тень

опоздала и за это должно быть стыдно.

— Мой отец, — произнёс он.

Чёрная дощечка в моей руке вспыхнула, и за спиной Корвина на стене открылась новая запись —

не о его детях, не о нашем браке, а о нём самом.

“Корвин Арк. Поздний волк. Имя скрыто главой рода до проявления силы. Право на детский круг