Книга Пойманная временем, страница 120 – Джули МакЭлвен

Кендра поняла, что молчание затянулось уже на несколько минут. Она решила сменить подход.

— У вас был роман с мистером Стоуном. — Она сделала паузу, давая женщине шанс возразить. Когда та не воспользовалась им, Кендра кивнула, считая подозрение подтверждённым. — Ваш муж узнал?

Флора снова ничего не сказала, и Кендра почувствовала, как терпение иссякает перед этой неуместной преданностью.

— Хватит его защищать, Флора! — резко приказала она. — Он узнал о ваших отношениях и отправился за Стоуном?

Флора покраснела.

— Вы ничего не знаете, — тихо сказала она.

— Так расскажите! — Кендра шагнула ближе и впилась в неё взглядом. — Скажите, что вы скрываете. Потому что сейчас выглядит так, будто у вашего мужа была ещё одна причина убить мистера Стоуна помимо карточного долга.

Глаза Флоры наполнились слезами; она вытерла их.

— Всё было совсем не так. Вы не понимаете. Вы всё поняли неправильно.

Сэм Келли с облегчением выбрался из грохочущего ткацкого зала и последовал за мальчишкой-посыльным к лестнице. По обе стороны рядами стояли станки, и рабочие — мужчины, женщины и дети — сновали между ними. Воздух был влажным и тяжёлым от хлопковой пыли; она приставала к коже, волосам и одежде, забивалась в нос и горло. После нескольких минут внутри Сэму уже хотелось кашлять.

— Почему здесь так сыро? — прокричал он мальчишке, когда тот повёл его наверх.

— Что?

Сэм повысил голос и повторил вопрос.

— Нужна сырость, сэр, чтобы хлопковая нить не рвалась!

Последнее слово звонко отразилось по коридору верхнего этажа, где стены приглушали шум расположенных ниже цехов до тяжёлого гула. Господи, по мнению Сэма, работа на фабрике была существованием жалким, негодным ни для человека, ни для животного.

А ведь когда-то эти гигантские фабрики не уродовали сельскую местность. В детстве Сэма были мастера, которые у себя в коттеджах пряли хлопок и шерсть в нить. Потом связывали пряжу в тюки, передавали в следующий дом, где другой мастер ткал из неё ткань. Работа наверняка была тяжёлой. Но ею занимались семьи, владевшие ремеслом, а не огромные фабрики, выплёвывавшие ткань под грохот машин, пока люди вкалывали, кормя бездушного дьявола.

Мальчишка остановился у двери и постучал. Если изнутри позволили войти, Сэм этого не услышал, но мальчик всё равно открыл дверь и жестом пригласил его.

Быстрого взгляда хватило, чтобы увидеть небольшой, аскетичный кабинет. Полки были заполнены аккуратно сложенными бумагами, бухгалтерскими книгами и свёрнутыми листами. Перед простым деревянным столом стояли два стула. На столе лежали ещё бумаги и письменный прибор, а рядом — фарфоровая миска с водой, в которой мокла ткань. Через окно за столом лился солнечный свет. Благодаря ему свечи в комнате оставили незажжёнными, что, вероятно, позволяло хозяину фабрики неплохо экономить. Свечи нынче стоили недёшево, даже сальные. И, хвала небесам, шум здесь был ещё на несколько порядков тише.

Взгляд Сэма остановился на пожилом мужчине, который поднялся из-за стола. Мистер Мюррей был невысок и коренаст и, похоже, придерживался квакерской неприязни к украшениям и ярким цветам. Сюртук, жилет и панталоны — всё тёмно-серое. Шейный платок завязан просто и бел так же, как грива волос старика, прямыми прядями касавшаяся воротника. На семидесятилетнем лице залегли морщины вокруг глаз и глубокие складки от носа к губам. Карие глаза за проволочными очками смотрели на Сэма с проницательным умом.