Книга Избранная, страница 80 – Юлия Белова

Чуть в стороне, под навесом, окружённые стражей, сидели представители рода Баладжар. Их лица были серьёзны, взгляды — сосредоточенны.

А напротив — деревянный помост.

И на нём — фигура в чёрных одеждах, с лицом, скрытым под капюшоном.

Палач.

Холодок пробежал по спине Анны.

Это было место казни.

Подготовленное, ожидающее.

— Ты не представляешь, как я рад наконец видеть тебя рядом, — тихо сказал Одаш, целуя её руку.

— Господин, а что здесь… — она не смогла закончить, взгляд снова метнулся к помосту.

— Прости, душа моя, ты наверняка устала с дороги, — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдость. — Но мы не можем больше ждать. Мне не хочется, чтобы ты видела всё это, но твоё присутствие требуют правила. Я всё объясню позже.

Он взял её за руку и повёл к навесу, где сидели члены семьи Повелителя.

Каждый шаг отдавался в её сознании, как удар колокола.

Что же произойдёт?

Одаш склонил голову перед Повелителем и махирад Садише, затем бережно усадил Анну рядом с собой.

Повелитель лишь скользнул по ней коротким, бесстрастным взглядом. Но Садише… та позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку — словно тень одобрения, мелькнувшая и тут же исчезнувшая.

Тишина повисла над площадью — напряжённая, тяжёлая, как перед грозой.

Советник Повелителя, высокий мужчина с суровым лицом, выступил вперёд. Его голос, усиленный безмолвным ожиданием толпы, разнёсся над площадью:

— Эти люди обвиняются в покушении на жизнь избранной мензина Одаша, наследника Повелителя Аркахаллы, и её ребёнка!

Анна резко выдохнула.

На помост вывели нескольких человек со связанными руками. Среди них — Танги Нын. Её лицо, обычно надменное и уверенное, теперь было бледным, глаза метались по толпе, словно искали спасения.

Слова советника упали в тишину, как камни в бездонный колодец.

А затем — взрыв.

— Покушение?!

— Мензин Одаш?!

— Избранная мензина?!

— Её ребёнок?!

— Госпожа Анна беременна?!

Вопросы, выкрики, шёпоты — всё слилось в единый гул, нарастающий, как приливная волна. Стражи напряглись, сжимая рукояти мечей. Повелитель нахмурился, его взгляд скользнул по толпе с явным недовольством.

Но советник продолжал. Его голос звучал ровно, бесстрастно, зачитывая приговор:

— Приговорены к немедленной казни. Их семьи лишаются всех титулов и отправляются на восток страны, на каменоломни.

Однако слова его уже тонули в шуме.

Толпа ожила.

— Убить их!

— Как они посмели покушаться на жизнь госпожи Анны?!

Крики становились всё громче, всё яростнее. Кто‑то бросил камень — он ударил Танги в плечо. Она вскрикнула, пошатнулась.

И это стало сигналом.

Люди, ещё недавно сдержанные, превратились в неуправляемую стихию. Они рвались к помосту, толкались, кричали, требовали крови. Началась давка — кто‑то падал, кто‑то пытался протиснуться вперёд, кто‑то в панике отступал.

Стражи, окружавшие семью Повелителя, мгновенно отреагировали. Они сомкнули ряды, прикрывая знатных особ, и начали выводить их с площади.

— Смерть! Смерть предателям!

— Да здравствует мензин Одаш!

— Да здравствует госпожа Анна!

Крики неслись вслед, смешиваясь с рёвом толпы, звоном металла и криками раненых.

* * *

Бильшияр металась по своим покоям, как загнанный зверь.

Её покои — некогда оазис спокойствия и роскоши — теперь казались клеткой. Стены давили, воздух был пропитан яростью, бессильной злобой.