Книга Избранная, страница 42 – Юлия Белова

Чоксо молча склонил голову. Без слов, без лишних вопросов. Он понял.

Бесшумной тенью он скользнул прочь, растворяясь в полумраке спящего дворца. В его груди теплилось странное чувство — благодарность. Благодарность богам за то, что когда‑то свели его судьбу с этой маленькой, хрупкой девушкой.

Кто бы мог подумать, — размышлял он, шагая по безмолвным коридорам, — что я, всадник и сын степи, буду верен девчонке из далёкой земли? Но видит Небо — она сильнее и благороднее всех вождей, которых я знал.

И он поклялся себе: он будет ей верным слугой. До конца.

Ночью за ней пришли.

Двое молчаливых стражей ворвались в покои, словно тени, рождённые мраком. Не говоря ни слова, они схватили спящую Анну под руки и рывком выдернули из постели. Ткань ночной сорочки затрещала, едва не разорвавшись.

Ферухе, прибежавшая на шум, попыталась встать на защиту госпожи — но один небрежный толчок отшвырнул её в сторону. Девушка вскрикнула, ударившись о пол, но даже там, дрожа и пытаясь подняться, продолжала звать Чоксо. Она не знала, что вакхалиец уже покинул дворец — по приказу самой Анны.

— Что вы себе позволяете?! — голос Анны звучал твёрдо, несмотря на холод, сковавший сердце.

Но стражи не ответили. Двое амбалов, словно немые изваяния, продолжали вести её куда‑то в глубь дворца. Их пальцы впивались в предплечья, но Анна не сопротивлялась. Она шла с ровной спиной, с гордо поднятым подбородком.

По пути им встречались стражи и евнухи. Они молча отводили глаза, будто боялись даже взглянуть на неё. И в этом молчании, в этом уклонении взглядов Анна начала понимать, куда её ведут.

Личная гвардия Повелителя.

Самый элитный отряд Аркахаллона, известный так же как Золотой отряд. То, что за ней прислали именно их, было… даже лестно. Но в этой лестности таилась угроза — холодная, беспощадная.

Стражи вывели её из гарема и повели в мужскую часть дворца. Анна мельком отметила, что они миновали покои мензинов и теперь углублялись всё дальше — к самым сердцу дворца, к покоям Повелителя.

В гостевой комнате Повелителя, несмотря на поздний час, было многолюдно. Свечи горели так ярко, что их пламя искажало лица собравшихся, придавая им хищные очертания.

За массивным столом сидел сам Повелитель — усталый, но оттого ещё более грозный. Рядом с ним: айшир Анаташ — первый советник; айшир Кенжах — верный подвижник старшей наложницы; айшир Фришэх — брат махирад Садише, член Совета; секретарь Повелителя (имя которого Анна не смогла вспомнить); и, конечно, посол из Хорты — тот самый, тощий и вечно недовольный, как мысленно называла его Анна.

Его присутствие всё объясняло. Он не смог проглотить оскорбление.

Анна остановилась на пороге, окинув взглядом эту грозную компанию. В груди билась одна мысль: «Они думают, что напугают меня?»

Она выпрямилась ещё сильнее, если это было возможно, и встретила взгляд Повелителя без тени страха.

Стражи, не проронив ни слова, провели Анну в центр комнаты и с грубой решительностью заставили опуститься на колени. Их пальцы на миг сжались на её предплечьях — жёстко, без намёка на сочувствие, — а затем разомкнулись, оставив её одну под перекрестьем пристальных взглядов.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Пламя дрожало, искажая лица собравшихся, превращая их в маски — то ли гнева, то ли любопытства, то ли холодного расчёта.