Книга Избранная, страница 45 – Юлия Белова

В этот миг в двери постучали. В зал вошёл страж — молодой, собранный, с лицом, лишённым эмоций. Он поклонился Джихиньяру Баладжару, затем подошёл к айширу Анаташу и что‑то быстро зашептал ему на ухо. Советник выслушал, принял из рук стража свиток и жестом отпустил его.

— Мой господин, этот свиток передал глава послов, — произнёс Анаташ, протягивая документ Повелителю. — Здесь сказано, что во всей этой ситуации виновен посол Эдль Вар Нгиемон. Он действительно оскорбил мензина Одаша. Девушка лишь заступилась за честь своего господина и ни в чём не виновата. Господин Нгиемон будет жестоко наказан. Посольство Хорты приносит свои извинения.

С каждым словом советника лицо посла бледнело, словно краска смывалась невидимой волной. Его глаза расширились от ужаса, а губы дрожали, не в силах произнести ни звука.

По знаку Анаташа к послу тут же подошли стражи. Они взяли его под руки — не грубо, но непреклонно — и вывели из зала. В коридоре раздался приглушённый стон, затем торопливые шаги, удаляющиеся всё дальше.

Повелитель наконец оторвал взгляд от Анны и углубился в чтение свитка. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли удовлетворение, то ли задумчивость.

Все присутствующие замерли, шокированные, не веря своим глазам. Тот самый советник, который ещё недавно требовал казни Анны, побелел, словно призрак. Его губы дрожали, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

В этот момент в зал ворвался мензин Одаш. За его плечом, едва успевая за ним, бежала Ферухе — её глаза были полны тревоги, а дыхание прерывистым. Она остановилась у двери, переводя взгляд с Повелителя на Анну, пытаясь понять, что произошло.

Одаш шагнул вперёд, но остановился, увидев выражение лица отца. В воздухе повисла тяжёлая пауза — момент, когда прошлое столкнулось с настоящим, а будущее замерло на краю пропасти.

— Что здесь происходит? — голос Одаша прозвучал твёрдо, словно клинок, вырванный из ножен.

Он шагнул вперёд, закрывая Анну своей спиной — не просто жестом защиты, но явным вызовом. Теперь между ней и Повелителем стоял мужчина, готовый отстаивать своё право на решение.

Джихиньяр Баладжар вскинул взгляд на сына. В глазах его мелькнуло удивление, тут же сменившееся чем‑то более глубоким. Он видел перемены. Видел, как из робкого юноши, прятавшего глаза и запинавшегося на каждом слове, Одаш превратился в человека, способного держать спину прямо и говорить без страха. После Турнира, после признания его истинным наследником, сын начал вникать в дела государства — и делал это с удивительной сноровкой.

Сейчас перед ним стоял не мальчик. Перед ним стоял наследник.

— Ничего такого, о чём бы тебе стоило волноваться, — ответил Повелитель, голос его звучал ровно, но в нём таилась невысказанная тяжесть. Он передал свиток айширу Анаташу и, не глядя больше ни на сына, ни на Анну, направился к выходу. — Время позднее. Совет окончен.

Советники замерли, переглядываясь в недоумении. Они ждали приговора, ждали наказания для девушки — но ничего не произошло. Молча, словно по незримой команде, они потянулись к дверям.

Проходя мимо Одаша, айшир Анаташ улыбнулся — едва заметно, в бороду — и склонил голову перед наследником. Одаш не ответил на жест. Его взгляд был прикован к Анне.