Книга Избранная, страница 185 – Юлия Белова

Никто не забыл, что эту женщину сослали во Дворец Плача — под строгий запрет покидать его стены. Лишь ради похорон внука ей позволили выйти. Но кто мог предположить, что она воспользуется этим исключением столь дерзко?

Хотя… Анаташ знал. Глубоко внутри он понимал: Садише не упустит шанса.

— Да, — склонила она голову, и в этом жесте сквозила не скорбь, а холодная, расчётливая печаль. — Мой внук был ещё слишком молод… Но на всё воля Рохана. Жизнь продолжается, и от нас зависит, какой она будет.

Она выпрямилась, и в глазах её вспыхнул недобрый огонь.

— Господа советники, я, Садише Баладжар, прошу слова.

Советники переглянулись, вопросительно глядя на Анаташа. В отсутствие Повелителя он обладал самым высоким титулом среди них — и потому именно ему предстояло решить, дать ли ей право говорить.

Старик встретился с её взглядом. В нём не было мольбы, лишь стальная уверенность. И он понял: отказать — значит спровоцировать открытый конфликт. А сейчас, когда трон пустует, когда в городе ещё не утихла скорбь, это было бы роковой ошибкой.

Формально запрета на присутствие женщины на совете не существовало. Просто так сложилось — веками мужчины правили Аркахаллой, убеждая себя и других, что женщина не достойна власти, не равна им. Но жизнь не раз доказывала: это заблуждение. Не пол определяет ум, волю, силу.

И Анаташ знал это лучше других.

Ради своей внучки. Ради единственной родной крови.

— Уже двести лет трон Аркахаллы занимают лишь потомки рода Баладжар, — начала Садише, и голос её звучал как звон металла. — Сейчас из живых потомков мужской линии не осталось никого.

— А как же Эдданас Баладжар?! — резко перебил её кто‑то из советников, и в его тоне сквозила плохо скрытая паника.

Садише метнула в смельчака взгляд — ледяной, режущий, словно осколок обсидиана. Губы её сжались в тонкую линию, выдавая сдерживаемое раздражение.

— Эдданас Баладжар — одна из ошибок моего супруга, — отчеканила она, и слова её упали в зал, как тяжёлые камни.

Гул недовольства прокатился по рядам советников, но Садише даже не дрогнула. Она стояла прямо, с горделивой осанкой, будто высеченная из мрамора статуя, не знающая сомнений.

— Всю свою жизнь он провёл в храме, давно принял сан жреца. А наши законы гласят: слуга божий принадлежит богу — и претендовать на трон не может.

— Это так, — раздался новый голос, резкий и упрямый, — но тот же закон говорит, что на это можно закрыть глаза в случае крайней ситуации. А у нас именно такой случай!

Несколько советников тут же закивали, их головы качнулись в унисон, словно колосья под ветром. Садише лишь покачала головой — медленно, с напускной задумчивостью, и сделала несколько шагов вперёд, будто хищница, оценивающая добычу.

— Но зачем нарушать закон? — повторила она, и в голосе её зазвучала сладкая, почти насмешливая усталость.

— Вот именно! — воскликнул один из её соратников, вскакивая с места. — Как нам всем известно, наложница покойного Повелителя носит дитя. Сделаем его наследником, а пока… госпожа Садише, как самая старшая в роду Баладжар, станет регентом.

Садише склонила голову — едва заметно, с лёгкой, почти царственной благодарностью. В этом жесте было больше триумфа, чем смирения.

— Но разве может стать регентом человек, который пытался убить жену Повелителя?! — раздался звонкий голос, и вперёд выступил молодой советник Коэф.